«Жизнь даётся человеку один раз, и прожить её надо так, чтобы не ошибиться в рецептах», — сказал Веничка Ерофеев, и можно ли сказать лучше? А вот о коктейле «Дух Женевы»:
В нём нет ни капли благородства, но есть букет. Вы спросите меня: в чём загадка этого букета? Я вам отвечу: не знаю, в чём загадка этого букета. Тогда вы подумаете и спросите: а в чём же разгадка? А в том разгадка, что «белую сирень», составную часть «Духа Женевы», не следует ничем заменять, ни «жасмином», ни «шипром», ни «ландышем». «В мире компонентов нет эквивалентов» как говорили старые алхимики, а они-то знали, что говорили. То есть, «ландыш серебристый» — это вам не «белая сирень», даже в нравственном аспекте, не говоря уж о букетах...
К 2016 году Ерофеева переплюнули. «Российская газета», официальный печатный орган правительства России:
В Саратове появились автоматы с круглосуточной продажей косметических лосьонов с 75% содержанием спирта. Возраст покупателей не проверяется, 100-граммовые бутылочки выдаёт автомат. За две десятирублевые монеты автомат выдаёт в лоток пузырек с «косметическим» средством. В продаже есть ароматы «Боярышниковый цвет», «Пшеничный люкс», «Хлебный» и «Ржаной». В состав жидкости входит «спирт этиловый ректификованный из пищевого сырья», экстракт боярышника, сорбит и частицы наносеребра. На этикетках указано, что она предназначена для наружного применения. Лосьоном якобы надо протирать лицо.
Маятник истории отшатнулся от позиции 1858 года. Тогда Саратов стал во главе трезвенного движения 12-ти российских губерний.. «Не пьём!» — массово провозгласили граждане и принялись в лучших отечественных традициях громить винные лавки, а водку сливать в канавы. Общества трезвости возникали тут и там: народ ополчился на откупщиков, а откупщиками были графы и князья, генералы и прокуроры — Шуваловы, Гагарины, Куракины…
Что такое откуп? 12-литровое ведро водки на заводе стоило меньше полтинника; откупщик платил государству три рубля — и то же ведро продавал уже рублей по десять, а в розлив — по двадцать. Казна состояла на 40% из откупных денег, а тут вдруг общества трезвости и «Не пьём!». Виданное ли дело?!
Трезвенников усмирили войска с артиллерией. Одиннадцать тысяч стихийных противников алкоголя отправились в каторгу. Высочайшими рескриптами было запрещено создавать общества трезвости. Хотя ведь и Лев Толстой их не жаловал. Как-то Иван Бунин в гостях у графа принялся рассуждать на эту тему.
— Общества трезвости — это когда собираются, чтобы водки не пить? — перебил Толстой. — Вздор! Чтобы не пить, незачем собираться. А уж если собираться, то надо пить. Всё вздор, ложь, подмена действия видимостью.
Не доводилось графу бывать в Саратове — ни в пору бунтов 1850-х, ни, понятное дело, в 1970-е годы творческого расцвета Венички, ни тем более ещё 40 лет спустя, в XXI веке, в пору продажи «мерзавчиков» с ректификатом на боярышнике.
А маятник всё качается и качается.
