Кому нужна правда в исторической романистике?
Вопрос хороший. Я бы даже сказала, риторический.
О степени правды, которую можно извлечь из подлинных исторических документов, мы уже говорили. Теперь давайте поговорим о степени правды, которую из тех документов извлекать нужно.
Жизнь – сценарист неплохой, но, большей частью, мастер эпизода. А крупная форма требует истории, рассказанной по всем правилам, когда одним-двумя яркими эпизодами не ограничишься. Когда писатель отталкивается только от своей фантазии, он ничем не стеснен в плане драматургии текста, и может выстроить ее сколь угодно гармонично, захватывающе, напряженно. Когда же речь идет о реальной жизни реального лица, писатель неоднократно сталкивается с ощущением, которое прекрасно выражено у Агаты Кристи во фразе Ариадны Оливер: «Ну почему, почему этот идиот не сказал сразу, что видел белого какаду?!». Проще говоря, реальный человек живет, не взирая ни на какую драматургию, а писателю потом надо оправдывать его житейские промахи, искать обоснования, выкручиваться, вписывать провалы в характер персонажа. Или не вписывать их.
Полная правда жизни так же плохо влияет на увлекательность сюжета, как ее полное отсутствие. В посредственной книге Гасьена де Куртиля, выданной им за подлинные мемуары Шарля де Батц Кастельмора Д´Артаньяна, жизненной правды несравнимо больше, чем в отличной книге Александра Дюма, но разница в качестве этих историй именно и определяется тем, что Дюма собственным авторским произволом создал из харизматичного гасконца настоящую легенду. Конечно, если речь идет о биографии, от правды бежать некуда, но в жанре легком, авантюрно-историческом, правду допустимо модифицировать. Более того, от модификации этой никуда не деться. Однако запах правды все-таки должен доноситься к читателю с каждой строки… баланс тонкий, но достижимый.
Задумывая свой проект – повествование о жизни шотландского аристократа эпохи Ренессанса – я поставила задачу: максимально сохранить все исторические даты, все события жизни героя, которые хоть как-то документированы. Я решила, что буду придумывать только обоснования поступков действующих лиц – и это очень удобно, на самом деле, когда все события прописаны, нужно только понять, почему они произошли… и все-таки на данный момент вымысла в моей прозе порядком, как и умолчания, иначе правда жизни не позволила бы мне рассказать именно ту историю, которую рассказать хотелось.
Есть правда жизни, есть правда художественного характера, далеко не всегда они не только совпадают, но и вообще совместимы. Из этих двух правд лично для меня уместней выбрать вторую, да и для читателя она будет куда привлекательней. Кому какое дело, убили NN в том году, что у меня указан, или двумя годами раньше? Важней то, взгрустнул ли кто от его смерти…
Поэтому самое лучшее, что можно сделать, работая со свидетельствами жизни прототипа своего персонажа – собрать все возможные факты, выписать их в отдельный документ (на бумагу или в файл, как удобнее), составить полную хронологию. Собрать, что называется, паспорт героя – во всеми подробностями, где родился, учился, т.п., все, что можете вызнать, вызнавайте, впитывайте, учите наизусть. Какое-то время поживите с этим ощущением полноты понимания, знания, а потом… забудьте. Нет лучшего способа написать жизнеспособную историю, как слегка подзабыть источники. А воображение – оно свое дело знает, и уже сгладит углы именно там, где надо, в процессе рассказа.
И последнее: никогда не рассказывайте читателю всей ведомой вам правды о герое. Магия не должна нарушаться разоблачением. Если все известно, что же можно домысливать, додумывать, воображать? А именно в этом и заключается самая сладкая часть взаимодействия с художественным текстом.
Это я как читатель говорю.