Наверняка вы встречали на улице такую пару: пожилая, но пышущая здоровьем и бодрая мать лет 65-75 (с гордо поднятой головой и видом вдовствующей королевы) , а рядом с ней на полшага позади блеклая, с понурой головой, вялая дочь неопределенного возраста. Намного реже это может быть не дочь, а сын, но он уже будет с видимыми интеллектуальными отклонениями. Эта пара - крайняя иллюстрация созависимых отношений мать-дочь, в которых дочь так и не смогла сепарироваться от матери ни психологически, ни физически. Намного чаще встречается ситуация, когда ребенок сепарировался физически и финансово (и даже создал свою семью), но так и не смог сепарироваться психологически.
Он полностью зависим от материнских реакций на его действия, нуждается в ее одобрении и боится ее гнева или недовольства, руководствуется ее установками и взглядами на жизнь.
Причем случается такое с сыновьями не реже, чем с дочерьми.
Такие дети часто приходят в терапию с совсем другими запросами: не складываются отношения с противоположным полом, проблемы с поиском самореализации, эмоциональная нестабильность, страх перед другими людьми и жизнью в целом. Но работать всегда приходится с отношениями с родителями и, особенно, с матерью. И это длительная и глубокая терапия, требующая терпения и времени.
Но я сейчас хочу рассказать о другом. О тех корнях, где берут начало подобные взаимоотношения со своим ребенком, когда он лишается права на свою жизнь, на свои решения, и даже на свои желания.
Когда мать присваивает себе право решать за своего ребенка, что для него хорошо, а что плохо, что ему можно, а чего нельзя.
Так вот... Это негативный родовой сценарий непринятия смерти ребенка.
Однажды в роду у кого-то из предков умер ребенок, и горе той матери было настолько велико, что она не смогла его пережить и принять. И чтобы не сталкиваться со своим горем, она прикрыла его виной - взяла на себя ответственность за его смерть: не досмотрела, не долечила, не докормила и т.п.
И сформировался негативный родовой сценарий: мать полностью ответственна за жизнь ребенка - иначе он умрет.
А раз так, то она решает когда и сколько ему есть, как тепло одеваться, как быстро бегать и т.п. И мнение ребенка уже не нужно: голоден ли он, холодно ли ему, хочет он сидеть или бегать. Потому что у матери другая задача: она не ориентирована на удовлетворение его потребностей и адекватное беспечение безопасности (что в общем-то и является ее истинной задачей), она отвечает за то, чтобы он не умер. Всё! Ее больше ничего не интересует! Это задача высшего порядка, все остальное (интересы ребенка, его желания, потребности) можно и нужно принести ей в жертву. И тогда появляется право решать за ребенка абсолютно всё и в любом возрасте!
… И тогда его нельзя отпустить, даже когда он вырос. Потому что программа продолжает работать. А контролировать проще, когда он рядом и слушается.
Поэтому разрушается семья ребенка, если он сумел ее создать, потому что, она мешает выполнению задачи. Или - в другом варианте — мать так же пытается контролировать и подчинить своей воле супруга своего ребенка, чтобы он не мешал ей. Ведь задачу надо продолжать выполнять пока один из них (мать или ребенок) не умрет.
Эта задача является неосознанной, и поэтому вариант "поговорить с мамой, объяснить ей, что я уже взрослый/взрослая и договориться об ограничении ее вмешательства в мою жизнь" так плохо работает. И только после осознания того, чем руководствуется мама в своем контроле, ребенок получает право и шанс на свою собственную жизнь.