Маяковский и Ильич

Праздничный вечер в постреволюционном Петрограде.
Смольный, балтийские матросы перепоясанные пулемётными лентами , боевые подруги в кожанках, празднуют, нюхают кокаин, пьют балтийский чай.
Входит Ленин.
Все встают, аплодируют, свистят, слышатся нестройные выстрелы. С потолка сыплется штукатурка 17го века потревоженная огнестрелом. Продолжительные бурные овации, переходящие в ликование. Большой палец левой руки Ленин под подтяжку пристроил, и с лукавым прищуром, оглядывая окружающих одаряя их лёгкой улыбкой, идёт свозь расступающуюся толпу.

Вдруг, где то в центре Актового зала в южном крыле Смольного наступает лакированной туфлей немецкого мастера Зоидберга в огромную кучу говна, останавливается и медленно опустя в низ, обделённую растительностью голову рассматривает свою так ещё недавно идеально начищенную обувь.
Толпа ахает, замолкает, слышаться редкие крики боевых балтийских матросов:
- Найти и расстрелять контру! Это контрреволюция! Недопустим говно к вождю!!
Ленин, оглядевшись на 360 градусов, очень тихо, с кортавинкой спрашивает:
-Таки, кто насрал?
Вокруг тишина, первые ряды пытаются сделать шаг назад, задние теснят их вперёд.
Тишина.
-Первый ряд расстрелять говорит Ильич
Быстро входят бодигарды уводят первый ряд, во дворе Смольного слышится нестройный залп и два выстрела добивающих.
- -Ещё раз спрашиваю, кто насрал? Всё тем же тихим голосом спрашивает светоч революции.
Молчание в зале уже практически можно резать штыком.
-Два вторые ряда - расстрелять
Бодигарды, выстрелы, тишина.
-В последний раз спрашиваю кто насрал? Всё так же не повышает голос Вовка Ульянов
Не выдерживая кто то из середины толпы истошно кричит:
-Это Маяковский!!!!!!!
Ильич, осматривает толпу, потом говно, потом толпу и уже звучным броневичковым голосом вещает:
- Какая глыбища!!!! Какой матёрый человечище!!!