Государь император высочайше повелеть соизволил препровождаемого при сем отставного подполковника Ганнибала выслать Вологодской губернии в город Сольвычегодск, где жить ему под надзором полиции.
Сию высочайшую волю я объявляю Вашему превосходительству для должного с Вашей стороны исполнения.
С. Петербургский военный генерал-губернатор Кутузов.
Осмотрелся: изразцовая печь, пара скамеек, изукрашенных тончайшей резьбой, низкий стол. В комнате – полумрак.
Павел Исакович открыл дорожный сундук, встряхнул порядком залежавшийся мундир, примерил ордена и шпагу.
– Пустобрюх, каналья! – позой и голосом передразнил городничего. – «Мундир не велено одевать». Да плевал я на тебя вместе с городничим-губернатором!
Подвигаясь мелкими шажками, Ганнибал предался приятным размышлениям.
– Но эта, как ее... цирцея, прямо цирцея: уточкой, уточкой, нос луковичкой…ничего.С попиком надобно поближе свестись. А стряпчий – дрянь человек, букашка.
Меж тем Ганнибал оделся. По шаткой лестничке сбежал вниз. Свежий воздух бодрил. Снежок похрустывал под ярко начищенными сапогами.
Особенно пришелся по душе Павлу Исаковичу почтовый экспедитор Воронецкий. Был он вертляв и словоохотлив. Любил крепкие напитки. Ганнибал с помощью Воронецкого смастерил пушечку. Держал ее в потайном месте, подальше от любопытных, коих каждодневно подсылал к дверям городничий.
Вечером Павел Исакович развлекался: обняв экспедитора, объезжал город, высматривал освещенные окна.
В рождество случилась с Ганнибалом оказия: дворянский заседатель устроил застольный вечер. Отец Кирилл развлекал Павла Исаковича, шептал на левое ушко сладкие словеса, без укоризны. По правую руку – ненавистный стряпчий. Цирцея, румяная и толстая, восседала рядом с городничим.
Когда в зале стало тепло и шумно, Ганнибал расчувствовался. Откинувшись свободно в кресле, сыпал громкими именами из своей родословной. Вспомнил и Петра и черного своего деда Ибрагима.
Купец Пьянков загадочно, как показалось Ганнибалу, ухмылялся после каждого его слова. Павел Исакович перегнулся через стол, потянул купца за бороду.
– Ты что же, мужицкое отродье! Белая образина!
– Кафра! – тоненько закричал купец. Глаза его беспорядочно косили. Ганнибал меж тем расходился все более. Схватил кривой нож, приставил к широкой груди отца Кирилла.
– Вот как станется с неприятелем!
Бледный отец Кирилл, не мешкая, побежал к выходу.
– Всем рожи набью! – кричал Ганнибал.
С той поры и почувствовал Ганнибал одиночество. Бешено носился он с бесшабашным Воронецким на почтовых лошадях по темным улицам: нигде света не промелькнет, ставни закрыты наглухо. «Усы, удалые молодцы», – пригорюнившись, напевал Павел Исакович, и в темноту – для острастки обывателей – палил из самодельной пушечки.
...Когда Вычегда вышла из берегов и деревья облеклись в зелень, тройка опять увозила Ганнибала в далекий край.
Воронецкий с пригорка махал рукой.
В отдаленья гудели колокола. Названивали дорожные колокольчики.
Путь предстоял не близкий – в Соловецкий монастырь...
Источник: Ратников Ю. Ганнибал в Северной ссылке / Ю. Ратников // Вологодский комсомолец. – 1965. – 19 декабря. – С. 4.