Семен Алексеич любил пробудиться с утра, утвердиться посреди комнаты в семейных трусах "Дореми" и белой майке неопознанной фирмы, и делать зарядку, звонко напевая:
"Солнце встает над рекой Хуанхэ!"
Допев, он шел в ванную и умывался, отчаянно фыркая. Мылся Семен Алексеич впечатляюще. Как Леонов в "Полосатом рейсе". С обилием пены, улыбкой на выскобленном до синевы лице, посверкивая глазами. Затем — завтрак. Всем блюдам Семен Алексеич предпочитал яичницу с укропом и колбасой без жира. Конечно, он догадывался, что колбаса и без мяса, но к догадкам своим относился легкомысленно. Семен Алексеич ко многому относился легкомысленно. Он был пятидесятилетним пенсионером из бывших военных.
Пенсия накренила Семена Алексеича. Государственная процедура страшно отразилась на его самосознании. Семен Алексеич как-то сразу и вдруг уверился в собственной старости. Еще вчера он куда-то полз, стрелял куда-то, дрался на ножах с чеченцем в черной бандане. Еще позавчера их взяли в "мешок", а бородатые парламентеры дали армейскому спецназу "зеленый" коридор, при условии, что они оставят срочников. "Чехам" не хотелось биться с армейским спецназом. Им хотелось убивать восемнадцатилетних пацанов.
К Семену Алексеичу подошел солдатик и сказал:
"Дяденька Дракон, не оставляйте нас. Мы тут все умрем".
Семен Алексеич не оставил. Держали окружение. Ели кашу, выбирая бубей. А потом он собрал свою роту, и они пошли в ночной бой. Было страшно, как в детстве. А теперь вот пенсия, да. Жена еще восемь лет назад ушла. Дочь в Питер уехала. Навещает, конечно, но с такими ценами не больно-то понавещаешь.
Маясь старостью, Семен Алексеич купил себе палки для скандинавской ходьбы. С ремешками, длина регулируется, дорогие. Гулять он предпочитал сразу после завтрака. Ему казалось, что с палками он проходит очень мало, километров пять. На самом деле Семен Алексеич проходил пятнадцать километров. Если б ему об этом сказали, он бы не поверил. Отмахнулся бы. Старики столько не ходят, нечего привирать. Кроме палок, Семен Алексеич увлекался историческими книгами и витаминами. Витамины он пил днем, во время обеда, который преимущественно состоял из пельменей, а книжки читал по вечерам.
Несмотря на вопиющую старость — читал без очков. Он объяснял это исключительной ролью витаминов. Если б Семен Алексеич мог попадать к врачу, минуя трехчасовую очередь, он превратился бы в невротика с кучей самобытных диагнозов. Нет, иногда он выискивал что—то смертельное у себя в интернете, но быстро остывал, потому что посочувствовать или хотя бы уделить внимание было некому. Невроз хорош, когда на него кто—то реагирует, а когда никто не реагирует — скучновато.
В тот день, о котором рассказываю я, Семен Алексеич тепло оделся, взял палки и пошел в лес. Он жил на восьмом этаже. Спустился лифт. В лифте стояла девушка. Молодка лет тридцати пяти. Семен Алексеич кивнул и зашел в кабину. Поехали. Тут лифт застрял. Взял и застрял. Ни с того ни с сего. Девушка нажал кнопку вызова лифтеров. В динамике что-то зашебуршало и стихло. Семен Алексеич напрягся. Он не любил замкнутые пространства. Однажды ему пришлось просидеть в маленьком подвале две недели. Это было в Грозном. А под Джелалабадом в пещере сидел.
Разведка. Как и вернулся тогда — непонятно. "Тихо будь, Сёма, тихо будь", — все время себе говорил. Присказка такая. Тихо будь.
Потыкав кнопку, девушка повернулась к Семену Алексеичу:
— Влипли мы.
— Влипли, да.
— Я недавно переехала. Меня Света зовут.
— Семен Алексеич. С 95-го тут живу. Пенсионер.
— Чего это?
— Чего?
— Вы непохожи на пенсионера.
— Очень похож. Палки вот у меня. Пять лет уже на пенсии.
— Вы отлично выглядите для пенсионера.
— Это всё ходьба. И витамины.
— Понятно.
Повисло молчание. Девушка разглядывала Семена Алексеича. Семен Алексеич смотрел в пол. В груди становилось тесно. За спиной пылал Кандагар. Колонна. БТРы. Вакуумными. Первую, последнюю. Пекло. Перебежками. И "черные тюльпаны" красиво летят, как большие птицы.
Птицы. Птицы. Птицы.
— Что с вами? Вам плохо?
— Сердце... Воздуху мало. Не люблю... тесноту.
— Вам надо отвлечься. Лифтеры сейчас придут, просто у них связь барахлит. Вы любите сериалы?
— Что?
— Сериалы. Я обожаю сериалы. Смотрели "Настоящий детектив"?
— Нет.
— Хотите, я вам перескажу? Я очень хорошо умею пересказывать.
— Перескажите.
Света пересказала. Сначала она немножко путалась, а потом заговорила гладко и живописно. Семен Алексеич действительно увлекся сюжетом, и ему стало чуточку легче. А минут через двадцать пришли лифтеры и достали их из лифта.
— Дальше-то что? Кто маньяк?
Света улыбнулась:
— Не скажу. Дома посмотрите.
И Семен Алексеич посмотрел. Больше в лифте он не ездил. А со Светой они подружились.
Полчаса могли стоять у подъезда и трындеть. Света с мужем аккурат над Семеном Алексеичем живут. Он в двушке, и они в двушке. На этом бы мне и закончить свою историю, но... Через неделю Семен Алексеич проснулся посреди ночи. Потолок кричал Светиным голосом. Неразборчиво и страшно. Что-то упало. Визгы. Вхлипы. Семен Алексеич сел в кровати и покрылся холодным потом. Это что? Это как? Это почему? Крики стихли.
Семен Алексеич выпил валерьяны и с трудом заснул. Утром он встретил Свету. Она на лавке сидела, а он возвращался с прогулки.
— Здравствуйте, Света.
— Здравствуйте.
Света отворачивалась, но Семен Алексеич все равно заметил.
— Это что у тебя? Синяк? Губа разбита?
— Упала. Ничего страшного.
Семен Алексеич шагнул к Свете и взял её за подбородок. Света вырвалась.
— До свиданья!
— До свиданья.
Подумав, Семен Алексеич развернулся и пошел к участковому. Участковый был пухл и неопрятен. Семен Алексеич поморщился.
— Чего вам?
— Муж соседку избивает. Я ночью слышал. А утром встретил её. Синяк, губа вдребезги. Надо что-то делать.
— Пока заявления от потерпевшей нет, ничего не сделать. Да и то...
— Что — да и то?
— Наскребла, вот и получила. Тебе оно надо? Чё лезешь? Бьет, значит любит. Иди давай.
— А если он ее убьет? Может, поговорите с ним?
— Иди, я сказал. Разберемся. Спасибо за сигнал.
— Вы даже имя-фамилию не записали. Пойдемте вместе. Вы с мужем поговорите, а я буду свидетелем, что слышал ночью звуки ударов.
— Ушел отсюда, говорю. Поучить меня решил, как мне работу свою работать?
— Простите. Ничего такого не решил. Уже ухожу.
Семен Алексеич встал и пошел на выход. У выхода он замер. Ему вдруг представилось, как мертвая Света лежит в гробу вся в гвоздиках. Семен Алексеич вернулся в кабинет участкового. Посмотрел в упор.
— Вы лучше сами зайдите, а не то я зайду.
— Чё?! Дал, блядь, отсюда! Зайдет он.
— Я всё сказал.
Вечером Семен Алексеич посмотрел сериал и лег спать. Ночью было тихо. И потом. И снова. На четвертую ночь, уже утром, Света закричала. Даже не так. Завыла.
"Куда я, старик, лезу?" — думал Семен Алексеич, надевая джинсы.
Вразумлю как-нибудь, поговорю. Попробую. Чай, не убьет. Поднялся. Позвонил. Еще и еще. Лязгнул замок. В носу запахло порохом и гарью. Зашуршал песок. Ленька Цаплин держал кишки, как бриллианты. Птицы. Птицы. Птицы.
— Ты кто, блядь?
На пороге стоял здоровый мужик в полицейском кителе на голое пузо. Мент. Пьяный. Как же всё нехорошо, Господи.
— Я ваш сосед снизу. Услышал шум. Подумал, может, помочь чем?
— Пошел на*уй отсюда. Я со своей бабой сам разберусь.
И потянул дверь. А Семен Алексеич ногу вставил. Он и себе бы не смог объяснить, зачем вставил ногу. Вставил и всё. Мужик толкнул его в грудь. Семен Алексеич не толкнулся.
Тогда мужик ударил его кулаком в лицо. Разбил губу. Семен Алексеич сплюнул и сказал:
— Меня бей, а жену не трогай. Она хорошая у тебя.
Мужик уставился.
— Ты откуда знаешь, какая она? Еб*шь ее, выблядок?!
— Нет. Она мне в лифте помогла, когда я задыхался. Не трогай ее, очень тебя прошу.
— Пососешь?
— Что?
— Ну, пососешь, чтобы я ее не трогал? Или давай так. Вставай на колени, и я ее больше не трогаю. Лады?
Семен Алексеич завис. Как это — на колени? Он — и на колени? На колени... Ну и что.
Встал и пошел себе спать, зато девушка в безопасности.
Тут в общий коридор вышла Света. Она была в халате и с синяком под вторым глазом.
— Володя, не трогай его! Это наш сосед снизу. Он хороший. Пожалуйста!
— В квартиру зашла, дрянь! С тобой отдельный разговор будет. Хотя погодь. Сосед твой щас на колени встанет. Чтоб я тебя жизни не учил. Жалко ему тебя. Жалостливый. Встанешь или пойдешь нахуй отсюда?
Света подошла вплотную и сказала:
— Не вставайте, Семен Алексеич. Это не поможет. Уходите.
Володя отреагировал мгновенно — схватил Свету за шкирку и отвесил "леща".
— В квартиру, я сказал!
Семен Алексеич очнулся. Он смотрел только на Свету, как она появилась. Его всё задолбало. Муж этот. Слизняк-участковый. Собственная пенсия. В ушах застрекотало.
Откуда ни возьмись по венам разбежался адреналин. Светло улыбнувшись, Семен Алексеич шагнул вперед и ударил мента в горло открытой ладонью. Тут же — в печень. И в пах. И с подъема в голову. Контрольный. Мент сдулся. Лежал глупой тряпкой на полу и ничего больше не хотел. Света пребывала в шоке.
— Он вас посадит. А меня убьет. Что вы наделали, Семен Алексеич?!
— Не наделал, а недоделал.
Склонившись над ментом, Семен Алексеич взял шею в захват и сломал ее с утробным хрустом.
— Теперь мертвенький. Теперь хорошо.
Свету вырвало. Дикими глазами она посмотрела на Семена Алексеича и убежала в квартиру, заперев замок. А Семен Алексеич улыбнулся и пошел к участковому.
"Меня еще нужно взять!" — думал он вдохновенно.
Душманы не смогли, "чехи" не смогли, и эти зае*утся. Как хорошо, что Дракон проснулся.