Работали мы как-то с одной женщиной и ее отношениями с детьми. Дети маленькие, 5 и 7 лет. А у мамы много тревоги и раздражения.
Мама то тревожилась, то раздражалась. То боялась, что дети что-то не получат, и вырастут травмированными. То раздражалась, что они какие-то не такие.
Я на всякий случай вам сообщу: если вы в тревоге, вы не с ребенком. Вы в каком-то своем процессе, из прошлого. Там, где вы сами - маленький ребенок, и у вас нет безопасного окружения, на которое можно было бы опереться.
А ваш реальный ребенок в это время нуждается в устойчивой маме. Чтобы... да-да, не тревожиться.
Тревога совсем не безобидна. Ее можно сравнить с плесенью на продуктах. Портит безнадежно - и отношения, и будущую опору ребенка на себя.
Если вы раздражаетесь на ребенка, значит, вы что-то от него ждете.
Иногда ваши ожидания оправданы, но чаще всего - нет. Вам может не нравиться, что он "тупит", или слишком подвижный, или требует внимания, которое вы не можете ему дать.
Но дело не в нем, а в вас, кто не может считаться с особенностями ребенка. В этом раздражении вы снова не в контакте с ним, а в контакте со своими представлениями о том, каким он должен быть.
... Но вернемся к маме. Она хорошо понимала, откуда ее тревога, и почему она раздражается. Она сама была очень правильной и послушной девочкой рядом с бессильной и тревожной мамой. Ей пришлось стать такой.
Скорее всего, в других условиях, более подходящих для ребенка, она была бы другой. Какой? Это мы постепенно узнаем в терапии, когда она снимает наложенные на нее ограничения и запреты.
Так вот. Когда она раздражается, она сравнивает себя-дочь со своей дочерью, которая совсем не милая и не послушная. А требовательная и протестующая.
Итак, много тревоги, раздражения... А что еще она чувствовала к детям?
Однажды мама поделилась со мной: младшая дочь не хочет ходить в садик. При этом она объясняет: "Я стесняюсь, когда на меня все смотрят".
Я расплываюсь в улыбке умиления, и поражаюсь способности ребенка почувствовать себя и рассказать, передав, довольно точно, свои ощущения.
Мама смотрит на меня и говорит: "Да она и бабушке сказала, когда та ей вменяла на празднике пойти танцевать со всеми... Вот тебе надо, ты и танцуй! А я стесняюсь".
Я снова восторгаюсь, а женщина продолжает: "Вероника, я только по вашим чувствам начинаю понимать, что... я все это не чувствую. У меня какой-то дефицит ценности. Я не могу ценить, мне все это кажется нормой. В моем детстве тоже так было: хорошее поведение считалось нормой, а плохой вообще нельзя было быть".
Я молчу, и даю ей время переварить то, что она только что сказала.
Одновременно я вспоминаю свои отношения с детьми. Я не просто ценю их как людей достойных, не просто доверяю, что они сделают верный выбор. Я ценю время, которое мы проводим вместе. Я замечаю и придаю значение шутке, способности, решению... Я ценю, и моя жизнь наполнена ценностью. Понимаете?
... Моя клиентка грустит. И одновременно опирается на мои реакции, задумываясь о том, почему ей пока так сложно ценить.
А я чувствую в этот момент тепло, потому что ценю близость, которую мы только что прожили вместе.
О том, как родительская тревога влияет на ребенка, подробнее читайте Здесь
Автор иллюстрации: Оксана Тарасова