На фоновом снимке - ГЭС в поселке Павловка, на реке Уфа в Башкортостане. Снимок сделан с улицы, носящей имя одного из авторов плана ГОЭЛРО, утром, 26 декабря 2012 года.
Как и всегда, заказчики просыпаются ближе к концу года: надо закрывать договоры, "подбивать" бухгалтерскую отчетность. Начиная с октября, в Сервисном центре нашего завода царит запустение. На рабочих местах присутствуют лишь начальники. Все рядовые сотрудники - "в полях". Нас с напарником занесло в последние недели декабря в Башкирию.
Зимой все города и поселки России на одно лицо: снег, снег, снег и неуловимо короткий день. Затемно просыпаешься в бездушном уюте номера очередной гостиницы. Умывшись, собираешь в рюкзак свой походный скарб, приводишь в порядок номер, встречаешься за немудреным завтраком со своими спутниками. В полусонной утренней хмари разговоры за столом лениво-односложны. Лишь на гостиничном крыльце, хватанув - с дымом первой утренней затяжки - морозного воздуха, вырываешься из сонного плена. Мороз в Башкирии обманчиво-ласков. Он не хватает сразу же за пальцы, стараясь выстудить их до самых косточек. Воздух сух, а потому и ощущение холода после натопленной гостиницы возникает исподволь, с нежной вкрадчивостью, нисколько не тревожа нас, москвичей, привыкших к агрессивным атакам сопливо-злобной влажной стужи "своей" зимы. А между тем на дворе минус тридцать один. - Не верится вовсе!
Вчера мы проснулись в мотеле с незамысловатым названием "М-7", неподалеку от Уфы. Предстоял двухсоткилометровый переезд по дорогам местного значения в Павловку. Это труба между газовыми компрессорными станциями проложена по кратчайшей трассе. А по обычным дорогам не одну сотню километров намотаешь на колеса, пока совершаешь переезд от одной станции к другой. Нам предстояло добраться, по возможности засветло, до поселка Павловка - ближайшего к компрессорной станции "Полянская" населенного пункта, в котором была гостиница...
Люблю дороги. Почти никогда не сплю в пути. Как бы ни был однообразен пейзаж за окном машины, пялюсь на дорогу, окрестности. Стараюсь сохранить в памяти таблички с названиями деревень-поселков-городков, мимо которых проезжаем. Конечно же забываю те названия, если только они не вызывают каких-то ассоциаций со знакомыми понятиями: деревня Бухалово, река Вобля, к примеру.
В ту поездку запомнилось иное: лошади, пасущиеся посреди заснеженного поля неподалеку от одного из придорожных селений. Водитель - инженер местного ООО, которое подрядило нас на настройку техники связи нашего завода - объяснил: башкирские лошади привычны к такому содержанию. Осенью селяне засевают вблизи деревни так называемый выпас. До зимы травка успевает прорасти - как, к примеру, озимые - и уходит под снег. Зимой лошадок выгоняют на выпас, где они сами разрывают копытами снег и поедают эту траву.
Башкирские лошади не похожи на лихих степных скакунов, про которых поют донские казаки. Они низенькие и лохматенькие. Но выносливы и неприхотливы. И дают замечательный кумыс! Наши коллеги-связисты из местных при первой же встрече научили, где его надо покупать и каков он должен быть: только в бутылках темного стекла и не старше двух дней. Открывать бутылку надо с превеликой осторожностью! - И отвезли в магазин, в котором берут его сами. Вечером того же дня мы с Сергеем - моим напарником в той командировке, приехав в гостиницу, решили отведать напиток. Сергей пренебрег техникой безопасности и отчпокнул крышку бутылки так, как если бы открывал пиво. - Беда!!! Кумыс тут же, мелко пузырясь, попер из горлышка. Эта пузырчатая белая шуба обволокла бутылку сверху донизу и начала растекаться по столу. В подставленную впопыхах походную кружку попала лишь четверть напитка, оставшегося в емкости после неожиданного извержения. Кумыс - "живой" напиток: он созревает прямо в бутылке, в которую разлит. Срок жизни кумыса - не более пяти дней. Его живость и была нам явлена столь бурно.
Пробовал кумыс с опаской: почему-то казалось, что он должен отдавать конским потом и навозом. Первый же глоток поверг в радостное изумление! - Кисловато-сладкое легчайшее кружево обволокло язык и - даже не пузырилось - медленно, подобно снегу таяло во рту. Даже теперь, спустя годы, описывая свои ощущения, чувствую задорную свежесть этого вкуса!..
В пути мы, тем временем, провели весь зимний световой день. Смеркалось. Однообразие холмистой степи, с невеликими перелесками-оврагами неожиданно, едва мы съехали с основной трассы на боковую дорогу, сменилось пейзажем, знакомым по Красноярскому краю: дорога уходила куда-то вниз, вид слева закрыл густой лес, а справа - по мере того, как мы спускались - вырастала все выше и выше каменистая стена. Крутой левый поворот - и скалистые уступы теперь выросли слева от нас, а справа, сквозь редколесье, показалась - исходящая паром - река. На противоположном ее берегу блестели на склоне горы первые предвечерние огоньки Павловки. Правый поворот, недолгий прямой путь -
и колеса нашей машины затарахтели по телу плотины Павловской ГЭС. Гидростанция показалась игрушечной после знакомой с детства Саратовской ГЭС. Как потом узнал, на ней всего четыре агрегата. Поднялись по извилистой дороге в гору, въехали в поселок и остановились у здания местной гостиницы.
"Ул. Графтио", значилось на адресной табличке гостиницы. Позже узнал о том, что названа улица эта в честь одного из разработчиков плана ГОЭЛРО Графтио Генриха Осиповича.
Гостиница оказалась - помимо ожиданий - уютной и не лишенной некоторого шарма: в коридорах ее, на стенах висело множество работ Евгения Севастьянова, одного из уфимских художников. Вот некоторые из них
Пока размещались в номерах, совсем стемнело. Назавтра предстояла большая работа. Потому, утомленные к тому же долгой дорогой, не рассиживались. Залегли пораньше в берлоги.
А наутро, по пути на объект, я и сделал заглавный снимок Павловской ГЭС.