В любой культуре народные поговорки - некультурные. Русская культура тут не исключение. Классический пример тому - наша русская поговорка про латышей: у латыша - лишь фтохей да душа.
"Фтохей" - это греческое слово. Его можно перевести как "бедность". В оригинале было несколько другое слово, но его тут цензура не пропустит. Хотя да, я согласен, что между "фтохеем" и "вот-этим-самым-словом" можно поискать кое-какие звуковые и смысловые сходства.
Откуда же это все взялось? Ведь в старые времена достаток у латышей не сильно отличался от соседей - русских. Климат-то одинаковый был, условия для сельского хозяйства - тоже похожие. Так что если на одной стороне был неурожай, то такой же неурожай был и на другой.
Но подсказку здесь дает не столько экономика, сколько лингвистика. Это более точный и надежный инструмент.
В латышском языке есть такое слово - "цельш". Означает это "путь". Просто путь, дорогу, тропу, проход. Без каких-либо уточняющих признаков. Соответственно, от этого слова у них есть глагол "целёт" - путешествовать, странствовать.
Обратим внимание, что здесь приоритет отдается все-таки пешеходным коммуникациям (путе-шествие). Заметим это пока.
А в русском языке есть похожее слово (в русском и латышском вообще много похожих слов, только это не сразу видно) - "колея". Слово это похожее, да только масштабы там разные.
Колея - это тоже путь. Но здесь уже есть важное уточнение - это уже не просто путь. Это - путь для транспортных средств. Колея - от колес, от полозьев, от волокуш. Ну вот как тут, например.
То есть, когда латыши еще проделывали обычные пешеходные дорожки, русские уже прокладывали конкретную колею для транспорта. Понятно, что это уже совсем другие деньги и другие обороты.
И это не удивительно. В России большие расстояния - пешочком там особо не находишься. Тебе там по-любому нужен будет транспорт - телега или сани. Отдельно для пешеходов в России никаких путей не делали. Для пешеходов это было делать не рентабельно - пешеход и сам своими ногами пройдет где угодно.
(В латышском языке колея, кстати, будет "слиежу цельш". То есть, здесь идет тот же изначальный "цельш", но с дополнительным уточнением - с колейностью.)
Но это в России. А на территории Латвии ситуация была совсем другая. Во-первых, там территория маленькая, там больших расстояний нет. А те, которые есть, - их можно и пешком покрыть.
Во-вторых, что еще более усугубляет, латышей как таковых в старые времена не было. Это только русские и немцы их так поначалу называли - по совокупности.
А так, там жили отдельные народы - земгалы, латгалы, курши, селы и др. (это не считая славян). Со своим отдельным языком, своим укладом, своими обычаями. Латгальский язык существует до сих пор. По произношению он ближе к русскому, чем к латышскому. Хотя грамматика там другая.
И жили эти народы компактно - каждый в своей части Латвии. Соответственно, расстояние между одним таким компактным хуторянином и другим таким же - оно было вообще никакое. Поэтому там не было смысла седлать лошадь и/или запрягать телегу. Транспорт был не нужен.
Это если че-то по-крупному перевозить, тогда да. А если там свояку сидор с горохом подогнать - так это и пешком донести не проблема.
Поэтому когда русские купцы (изначально не бедная публика - это важно), проезжавшие, допустим, из Новгорода в ганзейскую Ригу, увидели, как местные хуторяне шкандыбают пешочком с мешочками по дороге - они подумали, что они там очень бедные. Ну, раз они не могут позволить себе транспорт. И что у них там только вот этот... ну этот вот... ну как его... в общем, фтохей один. Да душа еще. Хотя дело там было не столько в бедности, сколько в практической целесообразности.
Вот так и появилась эта поговорка.