Она уволилась с работы, продала квартиру и уехала в другой город. Удалилась из всех соцсетей. Сменила номер телефона и адрес электронной почты. Надо было начинать все заново. С чистого листа.
Окно кухни выходит на проспект. Морозным вечером так задорно сыплют искрами проносящиеся трамваи. Зажглись фонари, но и оранжевые нитки огней, и разноцветье витрин, и асфальтовое темное небо мегаполиса – тонут, тонут в белизне. Снег. Его много. Крупные хлопья то величаво и плавно спускаются сверху маленькими парашютистами, то водят хороводы под музыку ветра. Еще и еще. Словно кто-то большой и добрый наверху наматывает свежие бинты на раны, убеляет новый мир чистотой.
Нет! Чистого листа все равно уже не будет, как бы ни мечталось. Она сидит у открытого окна, спиной упершись в оконный косяк и обхватив колени руками. На столе в дешевой китайской заварочной кружке - любимый ароматный чай. Вот она я. Смотрю на чистый белый лист, который Ты, Господи, развернул передо мной. Гляжу – не наглядеться. Ныряю – не наныряться. Пушистый зябкий холод обволакивает анестезией.
Но что это? В середине белизна вдруг розовеет. Цвет все насыщенней, все гуще, из розового становится алым. Это еще кровит раненое сердце. А вон там, в правом углу, проступила ядовитая желтизна. Это измена. Кто познал её вкус – раскаленной желчи - отравлен навсегда. А это что трупно синеет слева? Фиолетовое с мертвенной голубизной пятно обиды и обманутых надежд.
Еще недавно белый лист задыхается в миазмах прошлого, корчится , будто на него плеснули кислотой, покрывается пестрой сыпью лихорадочных и тщетных терзаний. Края медленно, но неотвратимо чернеют – траурной рамкой по тому, чего уже не вернешь.
Чистого листа не бывает. Бывает смерть, погребение и воскресение. Что болит – отболит, чему умирать – умрет, но останется и память, и крестик, и могильный холм. Придет время, и я встану из гроба. Воскресну к новой жизни. Но это будет не чистый лист, нет. Знакомые надгробья останутся на нем - отметинами цвета засохшей крови.
Когда-нибудь, когда ночью ко мне долго не будет приходить сон, я выйду на кухню, заварю любимого чаю и отправлюсь на кладбище своих надежд. Навещу родные могилки. Пробегусь глазами по бурым надписям на белом фоне – все ли на месте. Все. Ну вот и хорошо. Вы умерли, но я вас помню. Спите спокойно. Как-нибудь загляну еще. А сейчас – мне пора. Жить.
