Жил-был один мальчик, и первым его словом было не "мама", не "папа", а упрямое "нет!". И это не байка, это проза моей жизни. Сын начал говорить рано, всюду настырно лез, всегда хотел заниматься только своими делами, и на любой вопрос отвечал одинаково. Вопросы типа: "Не хочешь ли отведать конфету?" не прокатывали, просто потому что их не успевали задавать. Попытки действовать "по Споку": "Ты наденешь красную шапочку или синий шарфик?" - считывались мгновенно, и реакция всегда была одинакова. Пока сын был маленький настолько, чтобы сидеть на ручках, его можно было "переключить" на что-то другое, чтобы он забыл о своём внеплановом для взрослых пожелании (пойти гулять без шапки, но в валенках / прыгнуть в эту лужу / ни за что не засыпать сегодня, и так далее). Но чем свободнее сын становился в передвижениях, тем решительнее боролся за право делать всё только так, как он хочет, а "переключения" перестали работать - сын прекрасно помнил, от чего его только что пытались отвлечь. Порывшись