Современная лингвистика утверждает, что век слов ограничен. Действительно, логично предполагать, что при отсутствии письменности фонетические изменения, морфологические трансформации приводят к полному замещению большинства лексем их совершенно неузнаваемыми аналогами за несколько сотен лет. Даже без учёта изменений окружающего пространства, исчезновения одних и появления других объектов.
Это тем более относится к тем языкам, история которых не простирается во времени – согласно современным научным представлениям – далее Рождества Христова. Например, к тюркским. Мы уже разбирали в предыдущих публикациях несколько слов, явно бытующих с медного и бронзового века и имеющих неоспоримое тюркское происхождение. Вот ещё одно такое же.
В тюркских языках много наименований древкового колющего оружия. Это естественно для народов, чье цивилизационное развитие имело ярко выраженный номадический характер. Между двужалым и неповоротливым «айры» и дротиком «бинчи» расположился целый ряд разнообразнейших и опасных предметов. Нас интересует так называемое «сюнгю».
В соответствующей статье «Древнетюркского словаря» указывается, что «süŋü» – копьё. В приводимых примерах языкового употребления «сюнгю» стабильно связывается с железным наконечником, без оного данный объект, как бы, и не мыслиться.
Однако в балкарском языке «сюнгю» имеет несколько иной смысл – более архаичный, чем даже в тех примерах, которые в «ДТС» взяты из источников IX и XI веков. Классическое копьё для балкарцев – «гебох». Оружие, предназначенное для пешего воина. «Сюнгю» же – это пика, тот предмет, который использовался конником и был неудобен для пехотинца в силу своей большой длины – в два и более человеческих роста.
И это название в балкарском языке выразительно перекликается с древнетюркским словом «söŋük» – «кость». Понятно, что пика – оружие, фактически, одноразовое. Во избежание травм самого носителя пики, её древко намеренно делали как можно более хрупким, дабы оно, при удачном ударе, ломалось и не выдёргивало всадника из седла. Поэтому же ясно, что, уже владея металлообработкой, тюрки могли оснащать снаряд одного удара дешёвым костяным остриём.
Но – и это удивительно – рождавшиеся, жившие и умиравшие в седле первые тюрки не знали пики в качестве элемента стандартной амуниции. Боевые практики катафрактариев были им чужды, навыки тюркских народов были связаны с луком и длинноклинковым оружием. Нигде, ни в каких хрониках, в том числе и китайских, ранние тюрки и их предполагаемые предки не упоминаются в связи с примитивным оружием из кости и в связи с тактикой массированного удара в сомкнутом конном строю. По крайней мере, до первого тюркского каганата, т.е. до V века н.э.
И это, безусловно, означает только одно: с учётом балкарской семантики слова «сюнгю», мы можем уверенно утверждать, что данное тюркское слово находилось в речевом обороте в эпоху энеолита, когда предметы, предназначенные для протыкания ближнего своего, делались, в основном, из камня и кости. В свою очередь, непригодность костяного наконечника к эффективной «работе» в руках пехотинца, приводит нас к мысли о его бытовании в среде конных воинов. И если мы говорим, например, о Ботайской культуре, то получается, что тюркское слово «сюнгю» образовалось где-то в начале-середине III тысячелетья до Р.Х. Единственное, что непонятно – в каком таком языке оно обращалось?