Несколько долгих минут она лежала, всматриваясь в сводчатый потолок своей оранжереи, слушая дикий стук своего сердца. Потом саднящая боль в ладонях заставила её смотреть руки — нежная розовая кожа, совсем молоденькая, в тех местах, где шиповник пророс сквозь неё. Манжеты ночной рубашки заляпаны кровью, постель тоже.
- Что за чертовщина…
От резкого порыва ветра звонко стукнула распахнутая створка, заставив Ладу подскочить в кровати. Быстро переступая босыми ногами по ледяному влажному полу, она бросилась закрывать окна. На улице барабанил по лужам дождь. Куда-то спешили по своим делам прохожие под яркими грибочками зонтов. Двое котов у мусорки дрались за скелет дохлой рыбины.
Всё ещё не до конца отдышавшись после сна, Лада принялась сгребать листья и ветки, что занесло в её жилище ветром. Собрав их в охапку, она уже собиралась отнести их в ведро, как вдруг заметила нечто очень странное.
Огромный куст её любимых белоснежных пионов засох, превратившись в жуткую инсталляцию. А в самом центре клумбы, застряв между сухими стеблями цветов, горел ярко-оранжевым кленовый лист.