Добрейший читатель, позволь мне, безудержному сказочнику, рассказать тебе одну историю, которая приключилась с одним удачливым от природы, но от неё таким же недальновидным студентом одного немецкого городка, что славится своими венками из можжевельника и прекрасными розовощёкими девицами. Сначала скажу, что был он совсем не бездельник. Учился прилежно, отцу помогал косить и собирать, матери отдавал штопать рубахи. Как ты уже мог понять, проницательный чтец, звали его Фрэнсис, учился он у мастера Шлейнархауса природным наукам. Как было сказано, прикладывал он усердие, но ничего ему не удавалось. И не потому, что удача не была на его стороне, или какая любовь поразила его так, что он не мог думать о всяких процессах и испарениях. И даже не потому, что мастер Шлейнархаус был из тех профессоров, которые проводили вечера в винных погребах, а затем, одурманенные содержимым дубовых и сосновых бочек, шли преподавать. Нет, наш учитель был не из таких, он говорил столько, сколько было нужно, ничуть не больше и не меньше. Неуспех Фрэнсиса крылся в его врождённой, можно сказать и природной, недальновидности. Бедный студент был чрезвычайно не сообразителен, иногда слишком беспечен, проще говоря – он был глуп. Торгаши на рынке не стеснялись обворовывать его среди белого дня, студентки не смотрели в его сторону, по другую сторону были умные и сильные Ганс, Франс и Бальтазар, сражавшие всех своими успехами. Фрэнсиса поначалу это не слишком удручало – он учился и учился. Он хватал из топки уголь, расписывал им свои белоснежные руки и ноги, чтобы запомнить всё, чему его учил мастер Шлейнархаус. Когда это наконец влезало к нему в голову, Фрэнсис радостный вскакивал, кричал во все окна и плясал в лесу среди цветов. Но затем, когда он пытался использовать свои знания на практике - его ожидало полнейшее разочарование. Всё валилось из рук, просто потому, что выучить не значит научиться. Мастер Шлейнархаус подбадривал своего ученика, ему казалось, что когда-нибудь он всё-таки сможет овладеть науками.
Однажды утром, когда в городе шли празднества, лилось рекой вино и что поинтересней, Фрэнсис проснулся чуть позднее обычного. И как он проснулся, сразу же понял, что снилось ему в этот раз что-то необыкновенное. Он пощупал свою голову, пытаясь вспомнить всё, что было в том сновидении. Когда он понял, что этого и не требуется, Фрэнсис откинулся на постель, зажмурился и стал вспоминать. И пришло ему в голову событие невероятное и разноцветное, как сама жизнь – его сон.
Фрэнсис шёл по лесу. Как он туда попал и зачем он вообще решил прогуляться среди деревьев – бедный студент мастера Шлейнархауса не знал и не помнил. Он посмотрел на солнце, которое светило через листву. Он поглядел на цветущие можжевеловые кусты. И вдруг он увидел на дороге какой-то силуэт. Тогда он закричал незнакомцу, надеясь, что тот сразу же обернётся и назовёт себя. Но тень в конце дороги ускользнула куда-то в чащу, громко и заливисто смеясь. Фрэнсис не мог потерпеть такой неизвестности даже во сне. Он побежал следом. Вдруг дорога резко ушла вниз – Фрэнсис летел вниз по водопаду. Правда в том, что настоящего водопада он никогда не видел, только в книгах читал. Поэтому летел он по тонкой струйке молока, похожую на ту, что льётся из кувшина, когда появляется время свободное от занятий. Фрэнсис упал на мягкую, как перина, душистую траву. Он осмотрелся и увидел на другой стороне озера, на берегу которого он стоял, необыкновенной красоты девушку. Волосы её сочились пшеницей, глаза её словно насыщали цветом воду в озере. Иной горожанин, снимая перед ней шляпу, поначалу бы увидел лебедя, а не стройную золотоволосую деву. Фрэнсис замер, он не стал мчаться по берегу в надежде схватить незнакомку за руку, чтобы она уже никуда от него не сбежала. Тут девушка достала из полы своего полупрозрачного цвета слезы плаща флейту, и тогда залилась песнью чудесной вся округа. Музыка лилась по водопаду, скользила по глади озера, щекотала сердце Фрэнсиса. Он засиял ярче вымытого после обедни блюда. Фрэнсис стал качать головой, поддаваясь влиянию лебединой песни. Каждая нота, каждый вздох девушки сотню раз цеплялся за струны души бедного студента, он уносился куда-то далеко-далеко. Хотя он и спал на своей постели.
Фрэнсис склонил голову к озеру, и оно стало петь по-своему. Послышалось щебетание птиц – песня наполнялась другими голосами. Как будто сам Господь Бог изливал свою радость и благодетель по молочному водопаду. И тут Фрэнсис почувствовал, как что-то тронуло его плечо. Дева стояла перед ним, и вблизи она была так красива, что бедный студент бросился бы в это глубокое озеро, стоило бы ему погрузиться в пучину её глаз. Но Фрэнсис скорее отпрянул от неё, отойдя на шаг, и стал лепетать что-то. Никогда прежде ему не приходилось беседовать с дамой, особенно с дамой такой прекрасной. Девушка неслышно приблизилась к Фрэнсису, словно она не ходила, а парила над землёй, а плащ её развевался за нею, как у приведения. Она поднесла палец к его губам, затем взяла его за руку и поцеловала. Такой сладости Фрэнсис не пробовал, даже когда проезжий торговец дал ему ложку мёда, надеясь, что местный простачок купит у него целую банку. Чудесная мелодия стала звучать тише, сердце резало грудь и норовило выскочить из неё, глаза сами собой закрылись.
Тогда Фрэнсис понял, что он спит, ведь такая прелесть бывает только в чудесных сновидениях. И даже ему, парню не совсем смышленому, было дано это понять. Образ чудесной девы с флейтой не покидал его голову, когда он шёл по праздничной площади. Он оставался там и во время чтения в лесу. Книга совсем не шла, а латинские названия плохо сочетались с трогательной мелодией и водопадами в голове. И вот, когда третья страница совсем не шла по уму, Фрэнсис шумно захлопнул книгу и бросил её перед собой. Она прокатилась до пня и ударилась об него, оглашая весь лес о том, что произошло с бедным студентом.
Мастер Шлейнархаус конечно не слышал этого стука, иначе его сердце могло не выдержать столь ужасного обращения с книгой. Особенно если учесть, что сам он её и написал. То утро для него не обошлось без приключений – он потерял свои штаны. Приняв лишнего накануне, словно готовясь к празднику, лысеющий профессор не спешил переодеться в исподнее. Он просто с разбегу влетел носом в подушку. Так как нос у него был весьма выдающийся, то, не будь он опьянён атмосферой предстоящего праздника, ему было бы ужасно больно и стыдно наутро.
А штаны его исчезли самым интереснейшим образом. Мастер Шлейнархаус усматривал возможность того, что он на радостях выбросил их в окно, а потом соседские собаки разодрали бы их в клочья. Применяя свой великолепный аналитический ум, профессор рыскал под комодом и под кроватью, надеясь найти свою несчастную одежду. В тот момент, когда мастер Шлейнархаус высунулся на половину из окна, сверкая своим весьма неприглядным бельём, к нему в комнату вбежал Фрэнсис. Подобного до этого никогда не происходило, и само появление бедного студента, сопровождающееся топотом и громким хлопком входной двери, заставило несчастного профессора с криком вылететь из окна на улицу. К счастью, угодил он точно в кадку с водой, которую с вечера так и не убрали на задний двор. Фрэнсис появился спустя секунду или две в окне, надеясь, что с профессором всё хорошо, иначе он бы не смог рассказать ему о своих намерениях.
Две параллельные полоски волос, разглашенные теперь водой из кадки, высунулись навстречу солнцу, а сам профессор явил себя миру чуть позже, кряхтя и выплёвывая воду. Таким образом, дважды удивлённый непостоянством вселенной, он пребывал в самом странном состоянии духа. Ему вдруг показалось, что это профессорство ему совсем не нужно, да и штаны не так уж и необходимы. Но крик бедного студента вернул его к реальности. Поначалу он и не понял, как это он, умелый практик и знатный теоретик природных наук, сидел по пояс в кадке с водой, а его глупый безнадёжный ученик вопил что-то из окна. Поэтому смысл воплей долетел до него не сразу. Когда мастер Шлейнархаус понял, что Фрэнсис решил закончить с обучением и предаться иному, броситься с головой в музыку, надеясь на встречу с прекраснейшей девой, то замешательство его сменилось необычайным похмельем, которое должно было прийти намного раньше.
- Хорошо, мой мальчик, пусть будет так! – прокричал в ответ профессор и вновь ушёл под воду, как поражённое пиратским ядром торговое судно.
На рыночной площади Фрэнсис довольно быстро отыскал торговца, который продал ему необычайной красоты флейту, естественно слегка обманув бедного студента насчёт её цены. Город веселился, повсюду пестрели разноцветные ленты, цвета апельсинов, яблок, свежего хлеба сверкали повсюду. Пряные запахи забавно щекотали носы беспечных любителей повеселиться, и только студент, уже не такой уж и бедный, бежал по дороге, размахивая руками, и был по-настоящему счастлив. Он искал подходящее место для того, чтобы помузицировать. Проходя по мосту через реку, он вдруг услышал странное шорканье и возню. Каково же было его удивление, когда он увидел в воде барахтающегося кота. Вокруг никого не было, но на удачу Кэс-Кэса, Фрэнсис как раз этим утром решил перестать заниматься науками. Счастливый студент взялся за музыку, именно поэтому он в тот день и в ту секунду проходил именно по этому мосту, чтобы вытащить беднягу за шкирку из воды и забрать к себе. Теперь кот Кэс-Кэс обрёл хозяина, Фрэнсис обрёл то место в жизни, о котором и не смел думать, а мастер Шлейнархаус всё-таки нашёл свои штаны в той самой кадке, когда отмокал там под звуки городского праздника.