Когда-то, в советское время, сезон в Большом театре начинался непременно с оперы Глинки "Жизнь за царя" (естественно, под новым названием "Иван Сусанин" и с новым либретто). Да и вообще, все советские театры из идеологических соображений (народность и патриотизм) держали в своём репертуаре "Сусанина". В годы перестройки авторский текст и название вернули на место и благополучно задвинули первое детище первого русского классика в дальний угол. Теперь эта опера идёт крайне редко. Разве только в Челябинском театре, носящим имя Глинки, она не выходит из репертуара. Между тем музыка в этой опере замечательная, а вокальные партии очень сложные, местами белькантовые. Но самое любимое публикой место - это, конечно, небольшая и пробивающая до глубины души предсмертная ария Сусанина. Это единственная его ария в опере. Все патриотические речи, соответствующие статусу народного героя, им уже сказаны. Здесь совсем другое: это его личное моление о чаше. Вот-вот взойдет его последняя заря - вест