почему мы всегда чудовищно переигрываем,
когда нужно казаться всем остальным счастливыми,
разлюбившими
(с) Вера Полозкова
Когда мы впервые обнаруживаем, что тот, кого мы любим не любит нас, а любит например хомячков, то сначала мы этому не можем поверить. Как это? Не может быть. Он наверное просто занят или устал или пошутил. Хомячок конечно няшный, но не лучше же, чем я!
И в этой стадии отрицания очевидного уже случившегося ужаса очень много надежды, подозрений и снова надежды. Мы надеваем розовые очки, закрываем глаза и поворачиваем голову в другую сторону. Мы изо всех сил стараемся не замечать.
Но не замечать не получается. И тогда наступает вторая стадия. Мы начинаем злиться. Даже не злиться, а гневаться, мы приходим в ярость, кричим, кидаемся тарелками и сковородками. Он же должен! Я же его люблю, как же он смеет не! И вместе с гневом и яростью здесь очень много бессилия изменить ситуацию. Его не заставить, как бы ни хотелось.
Но может быть его можно подкупить? Или не его, а мироздание, бога, хомячка в конце концов. Эта стадия называется торг. И она возвращает нас к розовым очкам. Вдруг еще можно что-то сделать? Может быть это моя вина и если я буду чуть более ласково улыбаться, научусь уже варить борщ как его мама или сменю прическу, то может быть обнаружится, что страшного не произошло. Что все можно отменить. Но нет.
И тогда накатывает отчаяние. Депрессия. Все пропало. Жизнь кончилась. Ничего хорошего уже не будет ни с кем. Лечь и уснуть летаргическим сном. Навсегда. Он потерян навечно. Печаль.
Это конец.
И вот в этом отчаянии и безнадеге вдруг обнаруживается, что кроме него есть вообще-то какая-то другая жизнь. И он был интересным и полезным опытом. С ним были связаны уникальные переживания, которые имеют ценность даже теперь, когда взаимная любовь не случилась.
И приходит благодарность. Теплая и грустная. И тогда становится возможно его отпустить не разлюбив, а просто разрешив ему быть счастливым без меня. И разрешив себе жить дальше без него, но с этим опытом в багаже. Обнаружить другие ценности в своей жизни, не связанные с ним. И жить дальше не больно.
Вот примерно так это делается. Это хороший расклад и занимает вся процедура около года.
Но может быть и по-другому.
Может быть я получаю удовольствие от страданий безнадежной любви. Может быть я заряжаюсь от злости на хомячков или на сам объект любви. Может быть меня поддерживают и спасают подруги пока я жалуюсь и обижаюсь на негодяя... И тогда это не про любовь, а про зависимость.
Если я чувствую то стыд, то страх, то обиду, то ревность, то вину. Если я не чувствую чего хочу я, да мне это и не интересно, а важно что чувствует он. И все мои сенсоры направлены на то, чтобы угадать и удовлетворить. Если я не могу прояснять с ним отношения, потому что тогда точно все разрушится уже окончательно и бесповоротно. Тогда я поддерживаю у себя зависимое состояние. Этот процесс почти никогда не осознается и происходит автоматически. Просто потому, что не знаю как по-другому.
И вот с этим лучше всего идти на психотерапию.
Чем может помочь терапевт? Во-первых он научит замечать состояние зависимости. А это уже даже не половина дела, а 80 процентов. Если я замечаю что делаю, то я могу перестать это делать или попробовать делать что-то другое.
Во-вторых на терапевте можно потренироваться быть в другом состоянии, в автономном.
И тогда в этих отношениях безнадежной любви тоже станет возможным переключиться в автономный режим, отлепиться и отпустить.