В античных источниках часто можно найти примеры словесных пикировок известных людей Древнего Рима. У современников короткая хлесткая фраза могла уйти в народ, а уж диалоги в общественных местах горожане помнили долго и пересказывали друзьям. Но, увы, смысл таких острот нам часто непонятен, потому что большинство из них строились на сиюминутных новостях римского общества - народ Рима вообще очень быстро реагировал на события, несмотря на отсутствие интернета, радио и телевидения.
Так что весьма колкий диалог всего из двух фраз между знаменитыми римлянами I века до н.э. нам придется объяснить гораздо многословнее, чем длился хохот услышавших его.
Итак, I век до н.э. - Римская республика и ее столица город Рим. Действующие лица:
- Гай Юлий Цезарь. Для нашей шутки важны две вещи. Первое: в середине I в. до н.э. увеличил количество сенаторов с примерно 500 до 900 человек. Второе: он был довольно чувствителен к шуткам в свой адрес.
- Марк Туллий Цицерон. Он слыл весьма остроумным и язвительным человеком. Письменная традиция сохранила нам немало его высказываний (однако гораздо меньше ответов на его колкости).
- Децим Лаберий. Драматург, принадлежал к всадникам, или эквитам, - второму после сенаторов сословию Древнего Рима. Лаберий был не менее язвительным человеком, нежели Цицерон, и одним из постоянных объектов его острот был упоминавшийся Цезарь. Поскольку последнего это раздражало, он придумал изящную месть: вынудил Лаберия выступить в инсценировке одного из своих произведений, что автоматически повлекло за собой лишение драматурга всаднических прав. Правда, позже Цезарь восстановил Лаберия в сословной иерархии.
И вот как-то Лаберий, уже получивший от Цезаря перстень всадника (то есть, возвращенный в эквиты) пришел в театр. А в древнеримских театрах всадникам (не тем, что на конях, а представителям этого сословия) полагалось 14 рядов, которые более никто не мог занимать. Лаберий продвигался между рядов в поисках места и никак не мог его найти.
В одном из рядов сидел Цицерон, он видел Лаберия и, конечно, не мог упустить случая блеснуть остроумием в обществе. Он громко заметил:
"Я бы тебя посадил, если бы не сидел в тесноте".
О, это был жирнющий намек на увеличение Цезарем количества сенаторов, которые как раз сидели вокруг Цицерона на всаднических рядах. И конечно же, все знали историю с неподобающим статусу всадника выступлением Лаберия в театре под давлением Цезаря.
Но Лаберий не был бы хорошим драматургом (а он был хорошим, кроме того, часто использовал в своих "мимах" и нелитературные выражения, и игру слов, основанную на двусмысленностях), если бы не нашел ответа:
"Удивительно, если даже ты, имеющий обыкновение сидеть на двух стульях, сидишь в тесноте."
А вот это уже не было легкой безобидной шуткой. Дело в том, что после смерти Красса Цицерон никак не мог определиться, к кому из влиятельных политиков ему примкнуть, какое из двух зол ему выбрать - Помпея или Цезаря. Оба они Цицерону не нравились, а политикой заниматься хотелось.
Увы нам, история не сохранила, как отреагировали на такую изящную колкость сидевшие в театре граждане Рима. Но нетрудно предположить, что их хохот заглушил все остальные звуки.
Подписывайтесь на канал "Древности нашей ойкумены"! У нас много интересных материалов по истории и археологии.