Обо всех новых методах лечения в эфире Радио «Комсомольская правда» рассказывает кандидат юридических наук, исполнительный директор фонда помощи людям, живущим с ВИЧ «СПИД.ЦЕНТР» Анна Ривина
Мария Баченина:
Аня, здравствуйте!
Аня Ривина:
– Здравствуйте!
Баченина:
– Аня, столкнулась в последнее время с тем, что тема СПИДа как-то пропала из СМИ. Что-то все замолчали. Последнее, это то, что мы превысили эпидемиологический порог. Да и вообще, я же ничего не знаю! Я, скорее, зеркало общества в этом случае. Хотите об этом поговорить?
Ривина:
– Да.
Баченина:
– Начнем с простого. Чем СПИД отличается от ВИЧ? Что в начале и что потом? Различия?
Ривина:
– Это очень здорово, что есть возможность об этом поговорить. У меня есть профессиональная деформация, потому что мне кажется, что об этом говорят постоянно, потому что сайт нашего фонда – самая глобальная площадка, где об этом можно узнать все.
ВИЧ – это вирус иммунодефицита человека, а СПИД – это последняя стадия ВИЧ. И надо понимать, что от ВИЧ никто не умирает, все умирают от СПИДа. И многие страны уже смогли все это победить. Они сейчас сталкиваются только с ВИЧ. И проблема СПИДа остро не стоит.
Есть всего лишь три способа передачи вируса: это через кровь, половым путем и от матери к ребенку (через грудное вскармилавание, во время беременности и родов – прим. СПИД.ЦЕНТР). И все эти способы на сегодня уже проработаны в том плане, что можно себя обезопасить. В случае, если приобретается положительный ВИЧ-статус, то уже есть достаточное количество лекарств в мире, чтобы долго и счастливо жить абсолютно полноценной жизнью с этим статусом.
Баченина:
– Получается, мы должны понимать, что ВИЧ-положительный человек, а именно так правильно его называть, он может долго и счастливо жить, иметь семью, полноценно работать, рожать здоровых детей. Не передается ВИЧ через беременность, скажем так.
Ривина:
– В том случае, если о статусе становится известно вовремя. И если есть возможность, которая обязательно должна быть, получать соответственную терапию, то, конечно, можно рожать здоровых детей, и когда мы говорим о проблеме в нашей стране, то нужно понимать, что у нас дела обстоят очень плохо не только с профилактикой, что зачастую люди не знают про свой статус. Но даже те, кто знает, они не могут получить правильное и необходимое лечение.
Баченина:
– Понятно, это табуированная тема. И если себя поставить на место человека, который узнал о том, что он ВИЧ-положительный, то куда идти и что делать? Как мы узнаем? И что мы для этого должны делать, и чего не делаем? Роль профилактики. И что надо делать дальше, если да. И если нет, что надо делать дальше и снова через какое время?
Ривина:
– Если человек узнает о своем статусе и ему становится страшно, надо понимать, что у нас по сей день в уголовном кодексе есть статья по ВИЧ-инфекции, чего, конечно, не должно быть. ВИЧ-статус…
Баченина:
– За ВИЧ в тюрьму сажают?
Ривина:
– Да. У нас, к большому сожалению, в уголовном кодексе есть статья 122 «заражение ВИЧ-инфекцией». Она наказывается ограничением свободы на срок до 3 лет либо принудительные работы.
Баченина:
– Минутку! Если я сознательно, умышленно кого-то заразила, не дай бог. Да?
Ривина:
– Да. С одной стороны, мы должны понять, что это очень трудно доказуемо. Но большое количество экспертов и организаций, которые занимаются проблемой ВИЧ в нашей стране, говорят, что это достаточно мертвая статья. И если мы посмотрим судебную практику, таких решений не так уж и много, но они есть. И дело в том, что этой статьи не должно быть, потому что…
Баченина:
– Секунду, Аня! Но ведь сейчас доходит «письмо счастья», что разбросаны иголки специально, сознательно в кинотеатрах, смотрите на кресла. Я понимаю, что это фейк, утка, но если она существует даже в виде утки «умышленность» – разве ее не существует?
Ривина:
– Мы должны понять, что мы, действительно, находимся в очень сложной ситуации, потому что, помимо того, что у нас многие люди не знают о том, каким образом ВИЧ передается, как получить правильную терапию и жить счастливо, так еще у нас есть ВИЧ-диссиденты. Это те люди, которые отрицают факт существования вируса. И они, мало того, что сами себя лишают возможности и надобности принимать терапию, так они не дают терапию своим детям. И из-за этого умирают дети. И дети умирают уже из-за СПИДа. И очень много случаев, когда детей вовремя не смогли спасти уже прибегая у медицинским…
Баченина:
– Тогда почему эту статью надо убрать из УК?
Ривина:
– Мы должны понять, что у нас не должно быть стигмы людей с ВИЧ-статусом. Первое, что должно быть: люди должны знать о своем статусе, если он есть. И если он есть, они должны получать абсолютно необходимую медицинскую поддержку, и они живут абсолютно нормально. Есть огромное количество заболеваний, с которыми люди живут всю жизнь. Это может быть диабет, что-то связанное с онкологией. Вот мы говорим про герпес. У нас никто не обращает на это внимание, но это всю жизнь живет в крови. Или вирус папилломы человека. Множество!
Баченина:
– Герпес, папиллома человека. Это тоже ведь, в том числе, половые инфекции могут быть? А ВИЧ, СПИД приобрел некий отрицательный флер, что это болезнь распущенных людей. Это болезнь гомосексуалистов.
Ривина:
– Гомосексуалов.
Баченина:
– Спасибо, да. Мне не нравится с фонетической точки зрения это слово при всей моей толерантности. Ок, я буду выражаться корректно.
Так вот. О чем говорить? Сами виноваты!
Ривина:
– Тогда давайте говорить о цифрах, которых у нас есть. На сегодня абсолютное большинство случаев приобретения статуса – это потребление наркотиков. Вторая группа –гетеросексуальные связи. И полтора процента, когда мы говорим про гомосексуальные отношения.
Баченина:
– Они аутсайдеры?
Ривина:
– Да. И на сегодня проблема распущенности не так уж остро строит, потому что абсолютно каждый человек находится в группе риска. Пока нет у нас сексуального образования, достаточных мер для того, чтобы секс у людей был безопасным. Мы берем банальную историю, когда люди вступают в доверительные отношения. Например, девушка не знает о том, что ее любимый человек, с которым она много лет и они в какой-то момент перестают предохраняться, раньше был наркопотребителем. Он просто не считает должным об этом поделиться. И он, например, ни разу не проходил тестирование. Он не знает про свой статус. В итоге он делится с ней своим статусом. Они могут по какой-то причине расстаться, как это бывает в жизни. И она без должной профилактики через какое-то время вступает в новые отношения, влюбляется и все прекрасно. И она…
Баченина:
– И она является распространителем. Не хотя этого. Она не по злому умыслу. И просто она не знает, что должна проверяться.
Как мы ходим к зубному.
Ривина:
– Если посмотреть, сколько в нашей стране людей, которые, действительно, раз в полгода ходят к зубному, это будет абсолютное меньшинство.
Баченина:
– Хорошо. Сейчас сидит и нас слушает человек семейный, которому за сорок или за пятьдесят. И думает: меня-то это уже не коснется. Я-то уже ушел из приключений юности. Он в группе риска?
Ривина:
– В группе риска каждый. И мы знаем случаи женщин, которые приобретают статус, когда им было за сорок от своих постоянных партнеров. Здесь мы должны говорить именно про то, что у нас огромное количество людей не знают про то, что происходит с ними.
Огромное количество историй, что статус был приобретен именно в доверительных отношениях. Это могла быть долгая, спокойная и размеренная жизнь. Он может долго об этом не знать, если он не проходит соответствующую профилактику. А у нас абсолютно нет культуры этой профилактики. У нас нет пропаганды этой профилактики.
Я здесь хотела вернуться к теме насилия. Как мы уже знаем, эта проблема остро стоит в нашем обществе, когда мы говорим про сексуальное насилие. Мы понимаем, что в массе случаев это не защищенный половой контакт. И в таком случае непонятно, кто же был этот насильник? И что могло быть после этого самого изнасилования? Женщина, которая живет абсолютно спокойно с детьми и любимым мужем, она может подвергнуться насилию. И получает этот свой статус. И если, например, в Америке после случая изнасилования сразу будет дана соответствующая терапия и связанная с возможностью приобретения ВИЧ-статуса, и психологическая поддержка, наше государство такой помощи не предлагает.
Баченина:
– Обязанность человека, подвергшегося такой трагедии, после нее обязательно надо пройти соответствующую проверку на наличие ВИЧ-положительного фактора?
Ривина:
– Да. И проверку надо проходить всегда.
Баченина:
– О проверке. Мы много раз повторили слово «профилактика». Что это? Как это? Где это? Вдруг кто-то меня увидит рядом с центром вашим? Что подумают?!
Ривина:
– Вот в этом и сложность того, что происходит у нас. Мало того, что многие люди реагируют так на такие страшные слова, как ВИЧ и СПИД, так и люди, которые сами узнают о своих положительных результатах, они тоже этого всего боятся. Они тоже не знают, куда идти. И что делать. И они прекрасно понимают, как на них отреагируют вокруг и зачастую…
Баченина:
– Руки никто не подаст.
Ривина:
– Насчет руки не знаю, конечно, но есть случаи, когда самые близкие люди отказывались понимать и принимать этот факт. И получается, у человека наступает социальная смерть и неясно, что делать. Куда бежать. И здесь важно говорить не только о том, как проходить профилактику, как получать необходимую терапию, а о том, что это абсолютно не страшно и есть, да, определенные способы передачи. А так у нас до сих пор бытуют мифы о том, что нельзя из одного стакана попить, обняться.
Баченина:
– Давайте еще раз. Способы передачи. Это через кровь, половым путем и от матери к ребенку. Кормление. И при должной профилактике и лечении человек ВИЧ-положительный может забеременеть и родить здорового ребенка. Я буду это повторять.
Ривина:
– И будут ребенку даваться специальные сиропчики, меняется в зависимости от ситуации. Раньше это было до большего возраста, а сейчас с года уже понятно, что ребенок здоровый.
Баченина:
– Как мы можем заразиться и чего нам не бояться? Руку подавать можем. Не ухмыляйтесь! Знаете, почему? Потому что я это проходила. Я была рядом с такими людьми. И не то, чтобы я их боялась, я осознавала…
Ривина:
– А вот здесь мы возвращаемся к более глобальным вещам, именно сексуальное образование, которое должно быть у нас в школах для того, чтобы дети знали о том, что делать можно, а чего делать нельзя. Как и что будет, если поступить в том или ином случае тем или иным образом. Если бы дети изначально об этом знали, то и у взрослого поколения в будущем таких проблем с информацией не было бы.
Баченина:
– Я с вами не могу не согласиться. Просто сексуальное образование, да поймут меня правильно наши слушатели, а то сейчас многие думают про секс, чтобы в школах учили…
Ривина:
– Про контрацепцию нужно рассказывать с утра до вечера.
Баченина:
– Это отдельная мощная тема и мы на нее обязательно побеседуем. Я сейчас не отмахиваюсь.
То есть, мы можем существовать рядом с ВИЧ-положительными людьми спокойно и не беспокоясь о том, что он рядом с нами закашляется и вот как респираторным заболеванием, мы заболеем СПИДом.
Ривина:
– Безусловно. Сначала ВИЧ, а СПИД – это окончательная стадия.
Баченина:
– Комары переносят? Нет?
Ривина:
– Если человек получает соответствующую терапию и у него снижается вирусная нагрузка, он безопасен. И может жить ни в каком плане не ограниченным. Просто пристальнее следить за своим здоровьем. И несколько раз в день выпивать соответствующие лекарства.
Баченина:
– Первая часть. Нам надо не бояться, как минимум, об этом читать. И просвещаться. И это, конечно, должно идти со школьной скамьи.
Теперь. Как часто и где мы должны проверяться? Мы все.
Ривина:
– У нас есть различные по Москве сервисы, куда можно прийти и сдать различные анализы. По всей стране есть места, где люди сдают те анализы, которые нужны. И все, что касается передачи половым путем, ВИЧ входит в этот список.
Баченина:
– Он бесплатный?
Ривина:
– Он не стоит дорого. Например, у того же «Инвитро» совсем недавно была акция, когда это стоило чуть ли не один рубль или что-то подобное. Они хотели привлечь внимание, и чтобы максимальное количество людей прошло эту профилактику.
И в каких-то местах в разных городах есть пункты, куда можно прийти и бесплатно это сделать. При желании вся информация имеется.
Баченина:
– Если положительный анализ? Пересдать? Может быть ошибка?
Ривина:
– Ошибка может быть. Но если есть положительный результат, то нужно уже идти в профильное медицинское учреждение.
Баченина:
– А что такое профильное?
Ривина:
– Это центр по борьбе со СПИДом. Есть московский областной центр, который занимается этой проблемой. Можно прийти и сдать все необходимые анализы и получить консультацию. И вставать на учет.
Баченина:
– Вот! Третий пункт марлезонского балета. Если коммерческая структура анализировала мою кровь, это одна история. Если это государственная, то у меня сразу возникают мысли: они куда-то сообщат. Меня поставят на учет, сообщат на работу. Как развиваются события в этом случае?
Ривина:
– К большому сожалению, это, действительно, риски. И не просто так существующие. Сейчас идет речь о том, чтобы были списки тех людей, которые ВИЧ-положительные и абсолютно непонятно… Многие наши граждане, действительно, не знают, чего ожидать от наших государственных институтов. И, конечно, они не хотели бы этой информацией делиться. Это очень плохая тенденция. И разговоры касательно того, чтобы собрать всех в одну какую-то базу и что с этой базой будет потом…
Баченина:
– Гетто какое-то на бумаге.
Ривина:
– Абсолютно. И этого быть не должно. То же самое, что мы говорили про статью в уголовном кодексе. Мы должны понимать, что у нас есть задача: профилактика, соответствующее лечение и работа со стигмой. С самой стигмой, когда человек сам себя боится, и работа со стигмой в обществе, чтобы эта тема перестала быть табуированной. Абсолютно понятно, если ты чем-то заболел, ты идешь и принимаешь таблетки. Идешь к врачу. То же самое и здесь. Если ты узнал о своем статусе, ты принимаешь терапию и с тобой все в порядке. Как только мы сможем объяснить это наибольшему количеству людей, и будет очевидно, что здесь нет никакого риска, никакой опасности, конечно, все это не может не меняться.
Баченина:
– Так вы не ответили. На работу сообщают?
Ривина:
– На работу не сообщают. Точнее, не должны. Но мы должны понимать, что мы живем в том обществе, где зачастую медицинские сотрудники ведут себя тем образом, что это просто не поддается никакому человеческому объяснению, когда, например, человек может обратиться просто в какую-то больницу, а выходит врач и на весь коридор кричит, что же вы мне не сказали, что у нег то-то и то-то. И в итоге, все смотрят на этого человека.
Мы должны прекрасно понимать, что медицинские сотрудники должны обладать соответствующей компетенцией и квалификацией. И недавно я выступала и рассказывала про работу нашего фонда в первом меде, в сечинском институте, где студенты, будущие врачи, задавали самые банальные вопросы касательно заболевания.
Баченина:
– Слава богу, что не стесняются.
Ривина:
– Да.
Баченина:
– Толерантность и правильное название, корректное, ведут, так или иначе, пусть маленькими шажочками наше общество в нужном направлении. Мы сейчас чего боимся? Сами заразиться и подвергаем остракизму людей, которые уже ВИЧ-положительные. Но это может коснуться каждого. И надо понимать, что, если человек вовремя обратился, если правильное лечение, его положительный статус и он может с ним жить.
Ривина:
– Вирусная нагрузка становится настолько незаметной, что это ни коим образом не сказывается.
Баченина:
– И вот о чем мы дальше ведем речь. Мы получаем положительный анализ. Он должен обратиться к соответствующему врачу. И вопрос: а это, наверное, дорого стоит? Все эти препараты. И нам, наверное, не хватает препаратов. И, наверное, табуированность этой темы, что в СМИ пропала тема СПИДа после вот этого скандала в Красноярском крае, где перейден был еще зимой, если память не изменяет, порог эпидемиологический по поводу зараженных. Наверное, думает обыватель, скрывают, потому что нет препаратов и нет денег.
Ривина:
– К большому сожалению, именно по этой причине и происходит у нас большое количество неприятностей. Действительно, у нас, мало того, что чуть больше 30% людей, которые стоят на учете, получают препараты, так еще у нас и перебои. Мы должны понимать, что каждому человеку назначают тот или иной вид лечения. И потом перебой. Говорят ему: этого лекарства больше нет. Тебе нужно другое. И абсолютно непонятно, как организм на него отреагирует, какие будут последствия. Этого допускать ни в коем случае нельзя. И мы сейчас видим и в СМИ, и к нам в фонд поступает информация о том, что перебои. Люди приходят, а им не дают таблетки.
Баченина:
– А денег нет.
Ривина:
– Денег нет, но вы держитесь.
Баченина:
– Они бесплатно должны получать эти таблетки?
Ривина:
– Государство обязано. В случае с ВИЧ государство обязано бесплатно предоставлять все препараты.
Баченина:
– Я слышу сейчас голоса и не могу их не озвучить, а чего это мы должны? Из нашего кармана. Это наши налоги. Они сами виноваты, сами с усами и надо было думать головой, надо было понимать, с кем связался или связалась. Не суть. Почему я должна за это платить?
Ривина:
– Мы можем начать с того, что у нас достаточно большой список тех случаев, когда государство обязано бесплатно предоставлять медицинскую помощь. Не только ВИЧ. И, опять же, абсолютно каждый может оказаться в этой ситуации. И это просто обязательство государство – делать так, чтобы человек мог жить комфортной и полноценной жизнью. Это тот случай, когда можно жить очень долго и не иметь никаких ограничений. Это прост обязательство.
Баченина:
– Перебой с препаратами. Какая-то работа в этом отношении ведется?
Ривина:
– Безусловно, можно обращаться к руководству. Главный врач, потом региональный какой-то орган, занимающийся здравоохранением. Это может быть федеральный орган. Привлечение внимание через СМИ. В любом случае, люди должны понимать, что у них есть это право и за это право надо бороться. К сожалению, в нашей стране это делать не так легко и не только в случае с ВИЧ-статусом, но нужно. Есть ВИЧ-сервисные организации, наш фонд всячески помогает, если есть такая возможность. Есть профильные юристы, есть врачи.
Баченина:
– Профильные юристы?
Ривина:
– Потому что, если мы говорим о том, что государство обязано предоставлять терапию, следовательно, есть юристы, которые помогают это право отстаивать.
Баченина:
– И они же могут отстоять право, если вдруг с работы под каким-то предлогом тебя…
Ривина:
– Да. Но я здесь не смогу, не имею право какую-то практику рассказать.
Баченина:
– Я просто пытаюсь коснуться и этого. Хорошо, давайте коснемся вашего фонда. Первый вопрос, чтобы это не выглядело как реклама, он коммерческий или некоммерческий? Где вы берете деньги и на что существуете?
Ривина:
– Наш фонд, конечно же, некоммерческий, мы не имеем поддержки со стороны государства в плане финансирования. Мы живем за счет пожертвования.
Баченина:
– И волонтерской работы.
Ривина:
– В первую очередь надо начать с того, что наш фонд - это вторая стадия перерождения. Изначально был сайт «СПИД-центр», который стал больше, чем сайт. Изначально это была площадка, где размещалась информация о проблеме ВИЧа и СПИДа в России. А спустя полгода появился фонд, в рамках которого начались какие-то…
Баченина:
– А что вы делаете? Поддержка. Вы просто со мной поговорите и поддержите? Вот перебои с лекарствами. Я к вам прихожу и?
Ривина:
– В первую очередь, мы можем помочь с теми проблемами, с которыми к нам приходят люди. И это разные проблемы: касательно и получения терапии, куда идти, что делать. А если мы говорим именно про фонд, то каждую неделю у нас проходит ряд мероприятий, чтобы люди могли приходить. Первое – группа поддержки. ВИЧ-положительные люди приходят, они не знают, куда им идти после того, как они узнали о том, что у них положительный статус. И они остаются наедине с проблемой. Они приходят к нам. Они общаются, понимают, что они не одни.
У нас есть арт-терапия. Люди приходят, рисуют.
Баченина:
– У вас различные виды поддержки. Это психологическая история, которая в нашей стране тоже, увы, не развита. Нет культуры обращения к психологу, потому что зачем к этим «шарлатанам» идти? Они только деньги вымогают.
Ривина:
– Помимо этого у нас есть и просветительская задача. Мы и рассказываем о том, что это такое. Для того, чтобы бороться с этой самой стигмой, с дискриминацией. Люди приходят и узнают, что это такое, что с этим делать и как с этим жить.
Баченина:
– Ань, вы внутри этой ситуации. Что вы видите? Увеличилось ли количество приходящих к вам, в том смысле, больше стало ВИЧ-положительных? Или их не стало больше, просто люди стали знать, куда они могут пойти?
Ривина:
– Я не очень понимаю вопрос…
Баченина:
– Начиналось это как сайт, да?
Ривина:
– Мы не так давно существуем. Нам еще года нет. Мы пока что не можем сказать что-то конкретное, но, очевидно, если год назад не было ничего, сейчас каждую неделю к нам приходят люди. И мы им помогаем.
Баченина:
– Дело движется, я поняла. Переформулирую вопрос. Палки в колеса вам не вставляют? Или говорят, молодцы, ребята.
Ривина:
- Палки в колеса нам не вставляют, но по плечу нас никто не хлопают. Повторюсь, мы не имеем никакой государственной поддержки. И мы живем благодаря…
Баченина:
– А вы можете на это рассчитывать?
Ривина:
– Не можем. И мы не планируем, потому что мы зависим только от тех людей, которые нас читают, понимают важность того, что мы делаем. И они по своей воле нас поддерживают.
Баченина:
– А можно ли говорить на тему того, что, действительно, мы перешагнули эпидемиологический порог? Когда все забили в колокола после того, как в СМИ просочилась ситуация Красноярска, что пандемия, боже мой. Болеет каждый второй!
Ривина:
– Речи про каждого второго не было. Речь была о том, что больше одного процента. И нужно понимать, что здесь про помощь или не помощь от государства, в первую очередь, это должна быть информация. Государство должно рассказывать, как обстоят дела на самом деле. Государство этого не делает.
Баченина:
– А почему? Как вы думаете?
Ривина:
– Наверное, потому что не хочется этой самой паники. Во-вторых, они знают, что не хватает лекарств для того, чтобы ими обеспечить всех. Если мы будем переходить к международному опыту ЮНЭЙДС – это профильная структура ООН, которая занимается проблемой ВИЧа и СПИДа, то там сейчас есть стратегия 90-90-90, в соответствие с которой в перспективе 90% людей должны знать, что у них статус, 90% людей должны получать соответствующую терапию и 90% людей должны после получения терапии оставаться в рамках ее постоянного применения, то есть, с соответствующим качеством жизни. Как я сказала, у нас больше 30% людей.
Баченина:
– Как за рубежом избегают этой паники? Мы вот начнем говорить, люди впадут в панику. Это оправдано и нормально. Как сделать так, чтобы люди не впали в панику? Как начать об этом говорить? Наша программа хоть какое-то воздействие возымеет, но недостаточно?
Ривина:
– Пропаганда профилактики, всевозможнейшие способы людей…
Баченина:
– Билборды?
Ривина:
– В том числе, только это должны быть те билборды, которые доходят до людей. А не как у нас сейчас, когда выделяют какие-то бюджеты и делается какая-то имитация привлечения внимания к проблеме, а по сей день, тем не менее, проблема замалчивается. Если мы говорим про зарубежный опыт, то люди совершенно спокойно могут открыто говорить, что они узнали о результатах, пошли в этот же день, получили профильную помощь от врачей, от психологов, если требуется. И они получили схему терапии. И дальше они не должны бояться и прятаться. В нашем случае не происходит такого, и по сей день. И у нас по сей день не говорят о том, что самое главное – это знать. А если узнал, то вовремя действовать. И мы знаем о том, что в этих страшных группах ВИЧ-диссидентов есть люди, которые приходят… А я напомню, это страшные объединения людей, которые отрицают наличие и ВИЧа, и СПИДа, и не дают своим детям вовремя принимать терапию. Туда приходят порой даже люди с медицинским образованием и говорят о том, что ешьте чеснок, пейте морковный сок и все будет в порядке.
Баченина:
– Аня, я хочу уйти от частностей. Корни упираются в отсутствие правильного воспитания. Информирования. Вот мы говорим «сексуальное воспитание». Даже словосочетание восприниматься может неправильно и некорректно. Давайте по-простому задам вопрос. Как мне поговорить со своим партнером, чтобы уговорить его пойти и провериться? Он же подумает обо все черт знает что. Он подумает, что я ВИЧ-положительная, перестанет мне доверять или он не захочет. И это все из-за того, что мы в таком обществе выросли и мы не виноваты.
Ривина:
– Я нахожусь в данном случае в какой-то растерянности, потому что многие мои ровесники говорили, что они помнят про какие-то разные компании…
Баченина:
– А сколько вам лет, извините?
Ривина:
– 27 лет. А всякие компании в школах по привлечению внимания к проблеме среди старшеклассников, у меня такое впечатление, что у меня не было ничего такого. Я не помню ни одного слова и могу сказать, что первый раз сдала тест и начала что-то читать только за месяц до того, как выходить работать непосредственно в «СПИД.ЦЕНТР». Я вроде как книжки читаю, знаю, что происходит в мире. А про это я не знала вообще ничего.
Баченина:
– Пожалуй, присоединюсь к вам как представитель другого поколения. Мне 39. И я знаю об этом тоже урывками. Да, из газет и журналов. Но я, конечно, исключаю сегодняшнюю подготовку к нашей с вами беседе и к своей профессиональной деятельности. И сдавала я на ВИЧ анализы только при подготовке к каким-то операбельным действиям, когда это требуется. Сифилис, ВИЧ и прочее. Стандарт медицинский. А специально нет.
Ривина:
– Вот о чем и речь. На самом деле, хороший вопрос.
Баченина:
– А как часто, кстати, надо?
Ривина:
– Ой, не могу сказать такого рецепта, как часто. Наверное, люди делают это плюс-минус, когда у них есть какие-то подозрения, что что-то произошло. Не будет же женщина каждый месяц делать тест на беременность. Только когда был риск. Это логично. Можно делать тест раз в десять лет, а можно каждый месяц и никто не запрещает. В зависимости от того, кто какой образ жизни ведет.
Это очень хороший вопрос. И мне задала этот вопрос студентка, как сказать своему молодому человеку, чтобы вместе доверительно пойти и сдать вот этот тест. И меня это очень обрадовало. У меня не было сразу ответа на ее вопрос, как донести. Но это так здорово, что у нас появляются такие вопросы. Люди думают о том, что это нужно делать. И это к разговору о том, что отношения должны строиться на доверии. Повторюсь, очень много случаев, когда ВИЧ-статус приобретался именно в доверительных отношениях, когда кто-то что-то сделал, а потом принес эту в семью.
Баченина:
– И побоялся об этом сказать. О подозрениях.
Ривина:
– Мог побояться сказать о том, что дела. А мог сам не знать про последствия. Конечно, надо понимать, чтобы были доверительные отношения. И люди понимали, что э то не табуированная тема, а это нормально – пойти и сдать вместе тест, в этом нет ничего такого. Когда я устроилась работать в «СПИД.ЦЕНТР», для большого количества моих друзей эта тема тоже была неизведанна.
Баченина:
– Они вам не сказали, Аня, ты заболела что-ли?
Ривина:
– Они мне такого не сказали, но, тем не менее, они меня спросили о том, как пройти тестирование. И многие пошли и сделали это в первый раз в своей жизни. У меня была подружка, которая сказала, что она боится увидеть результаты. Она сдала кровь. И за то время, как должны были появиться в интернете результаты, она доехала до меня. Чтобы мы вместе открыли компьютер.
Баченина:
– Психологическая помощь.
Ривина:
– Если такая помощь нужна, то в рамках нашего фонда мы всячески готовы ее предоставлять. Надо просто понимать, что каждый должен заботиться о своем здоровье. Женщина не должна бояться потерять мужчины из-за того, что она откажет ему в том, чтобы использовать презерватив, потому что если они друг другу доверяют, он уважает ее, то он будет учитывать ее интерес. Очень часто бывает так, что мужчина в доверительных отношениях говорит, что не хочет использовать, нет, не оказалось под рукой. И он может как скрывать свой статус, так и не знать про него. Я всячески призываю женщин заботиться, в первую очередь, о себе. Верить себе и защищать свое здоровье.
Баченина:
– Вы, в первую очередь, отстаиваете женскую повестку…
Ривина:
– Можно сказать то же самое про мужчин.
Баченина:
– Я про мужчин тоже хочу сказать, что каждый несет ответственность, в первую очередь, за себя. И ради одной минуты чего бы то ни было потом перечеркивать очень многое? Не нужно. Нужно здесь и сейчас думать, и нести ответственность. И это касается всего, каждого нашего действия.
Вернусь к подростковой повестке дня. Мы говорим о доверии, но тут же начинается доверие в семье. Мы должны в школе это обсуждать?
Ривина:
– Есть успешный международный опыт, когда это именно есть в школе для старшеклассников, потому что этим занимаются специалисты. Люди, которые разбираются в этой теме, знают, как об этом говорить с подрастающим поколением. И далеко не каждый родитель сам сможет морально это делать, во-вторых, ему надо информацию, чтобы донести.
Баченина:
– Не отпугнуть. Или отношения у вас какие-то дисциплинированные в семье, у вас существует дистанция или гиперуважение, почитание родителей. Это отдельная тема. И тут человек приходит, пытается говорить. Это воспримется адекватно?
Ривина:
– Родители тоже ходили в школу. Но они не учат своих детей ни химии, и математике на постоянной основе. Каждый должен заниматься своим делом. И нужно понимать, что мы не говорим ни про какое придуманное развращение подростков. Мы даем информацию, чтобы подростки себя обезопасили. Чтобы у них на протяжении всей последующей жизни было меньше сложностей.
Баченина:
– Итак, ВИЧ – это не приговор.
Ривина:
– Абсолютно.
Баченина:
– Заразиться ВИЧ, точнее…
Ривина:
– Не заразиться.
Баченина:
– Я стараюсь, я пытаюсь. Приобрести положительный ВИЧ-статус можно тремя способами: через кровь, через половой сексуальный контакт и при кормлении грудью.
При ВИЧ-положительном результате можно жить, развиваться и долго жить. Правильно?
Ривина:
– Заботиться о своем здоровье, принимать терапию.
Баченина:
– Мы должны работать над тем, чтобы общество лояльно относилось и не подвергало остракизму этих людей. Люди не должны бояться обратиться и получить поддержку медицинскую и психологическую.
Ривина:
– И чем больше будет тех людей, которые наберутся смелости и своим примером расскажут, тем больше будет за ними тех людей, которые тоже задумаются о том, что они не одни.
Баченина:
– Не знаю, уместно ли это здесь, но вспоминаю слова Лукьяненко: всем выйти из сумрака. А в этом случае уместная фраза. Аня, спасибо вам большое.
Ривина:
– Спасибо вам!
Баченина:
– Я очень надеюсь, дорогие радиослушатели, что вы остались лояльны к нашему разговору.