Мы сидим с Ксюшей в вагоне метро и беседуем о современном искусстве. Мы с ней вместе учились в магистратуре, а сейчас по пути домой обсуждаем МАММ и перформансы. И вдруг приходим к совершенно неожиданному выводу, что многие зрители в музеях бояться показаться глупыми и малообразованными, если вдруг скажут, что какое-то произведение не поняли или, не дай Бог, начнут отрицать его художественную ценность.
— Но, согласись, перформанс «Сад» — это уже слишком! — говорю я.
— Что, я не одна так подумала? А то уже стала переживать по этому поводу, — удивляется Ксюша.
Сейчас может показаться, что мы эдакие ретрограды, протестующие против концептуальных работ. Наоборот, мы очень ценим концептуализм, но он должен быть адекватен времени и месту. Возьмем перформанс «Сад», который позиционируется, как феминистское искусство. Простите, но дамы, двигающие тазом, имитируя мужчин, занимающихся сексом, в контексте 2019 года уже не феминизм, а пародия. Сексуальная революция осталась в 1970-х, давайте оставим там же и перформансы, отстаивающие сексуальную независимость женского тела.
Таким образом, к перформансам Вали Экспорт «Тактильное кино» (1968) и «Генитальная паника» (1968) не возникает никаких вопросов. Художница на пике сексуальной революции эпатирует своими выходками закостенелую венскую публику: то через ящик со шторкой вынуждает посторонних трогать её грудь, то прорезает промежность своих брюк и идет так в Мюнхенский музей кино.
Но говорить о практиках метафизического освобождения тела в 1960-е — 1970-е было необходимо, на это был запрос феминистской повестки дня. В 2019 году все же феминизм изменился, больше не надо бороться за право женщины на её тело, по крайней мере в европейской части мира. А Москва и Санкт-Петербург, я считаю, крайне европейские города и по своему географическому положению, и по принятым в них культурным ценностям.
На мой взгляд, в XXI веке на территории России продуктивнее ставить вопросы о социальных стереотипах, связанных с женщинами. Надо говорить, в том числе и через произведения искусства, о социальном статусе женщины, а не о её мнимой неспособности к свободному сексуальному поведению.
Кто-то резонно может заметить: «Что, в России все так хорошо с половой свободой женщин?» Глобально, нет, но в Москве, где и показывали этот перформанс, все очень свободно. Давайте хоть здесь не питать иллюзий! Думаю, если художники хотят привлечь наше внимание к проблемам телесности и максимальной объективизации женского тела, надо это делать тех регионах нашей страны, где эта проблема актуальна и оста. Но рисковых и действительно отчаянных художников в России по пальцам перечесть. Как хорошо, что есть те, кто может отважно эпатировать своей позицией в центре города в музейном пространстве, где есть охрана и с тобой точно ничего не случится!