«Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» – спрашивают взрослые у ребёнка, и ребёнок, послушно пытаясь подогнать мечту под вопрос, отвечает: «космонавтом», «доктором», «балериной»… Да много кем может вообразить себя малое дитя, а уж поставить своё воображение на службу вопросам взрослых – дело нехитрое. Взрослые едва ли относятся к озвученным намерениям ребёнка всерьёз, но желание вписаться в их мир, получить в этом мире какое-то удостоверение ценят. Могут даже конфетой угостить, так что есть смысл стараться.
Хотя вопрос поставлен некорректно, и это отразил в одной из своих ранних песен Виктор Цой: «Все говорят, что надо кем-то мне становиться, а я хотел бы остаться собой». Гораздо реже взрослые формулируют вопрос по-другому: «Чем ты хочешь заниматься, когда вырастешь?»
Многие не мыслят себя без того, чтобы вписываться в какие-то социальные структуры, становиться частью каких-то внешних по отношению к ним процессов. Например, какие-нибудь молодые музыканты, сочинив полторы композиции, уже мечтают о ротациях на радио и телевидении, думают, как раскрутиться. А ну как вестибулярные аппараты слабые окажутся? То-то же…
«Кем быть?» – мучаются этим вопросом люди, хотя ответ лежит вроде бы на поверхности. Собой быть. Но быть собой, узнавать себя, соотносить свои мечты и свои реальные проявления в этом мире с тем, что узнал о себе, – вот этому детей у нас учить как-то не принято.
Учимся мы все с детства соответствовать каким-то нормативам. У школьников взрослые так и спрашивают: «Как успеваемость?» Ты, маленький, должен в первую очередь не таланты свои развивать, а успевать, научиться подстраивать свои темпы и ритмы под уже заданные. Вот в моём советском детстве умение маршировать в ногу со всеми очень ценилось. А нынче?
И всё же возвращаюсь к той формулировке вопроса, которая кажется мне более правильной, более значимой: «Чем ты хочешь заниматься?» Найти своё любимое дело, пусть даже не одно – и не только то, что будет приносить доход, когда вырастешь, но и то, которое для души, – это часть самопознания. Любимые дела и сами станут инструментами дальнейшего развития.
При этом, если человек делом любимым занят, но не озабочен именно внешней самопрезентацией, то он может хоть как-то избегать тщеславия. Например, пишешь ты стихи или прозу, это занятие воспринимаешь, как органичную часть своей жизни, развиваешься, осваиваешь новые приемы – чтобы точнее выразить то, что хочешь выразить. Свои произведения даёшь кому-то почитать (в эпоху интернета эта задача упрощается, а я-то ещё помню времена пишущих машинок и копировальной бумаги), некоторым они даже нравятся. И если не пытаться войти в определённые поэтические круги, можно вообще не задумываться о том, что ты поэт, писатель, литератор.
Оно конечно, художником можно быть и вне всяких социальных кругов и структур, а вот, например, с медициной такое не пройдёт. На врача обязательно нужно учиться в специальном учебном заведении, и без диплома, который подтверждает, что ты врач, практиковать нельзя. Но в итоге-то все равно важнее оказывается не то, что у тебя там написано, а лечишь ты людей или нет, то есть реальное дело, делание.
А так да, на встрече с бывшими одноклассниками через 20 или 30 лет после окончания школы на вопросы «Кем ты стал?» подбираю нужные слова: «журналист», «музыкант». И сам слышу от других: «бухгалтер», «парикмахер», «продавец»… Ладно, так, конечно, проще – встретились, обозначились. О подробностях ведь будешь рассказывать, если завяжется какая-то более глубокая беседа, а это случается нечасто. Так-то не знаю, музыкант я или нет, просто люблю музыку играть – и играю, как умею…
Соответствовать каким-то общим представлениям, конечно, нужно – иначе просто не сможешь жить среди людей. Но нужно понять, что действительно общее, а что твоё. И ещё – на самом деле ты будешь ценен и интересен близким и приближающимся к тебе людям, если это своё сохранишь, а не обточишь согласно каким-то стандартам. Жить своей жизнью в том числе и для других – такой вот хотелось бы сделать сознательный выбор.
К такому подходу я хотел бы подтолкнуть и своего сына. Но для него, низкофункционального аутиста, это неактуально – его возможность реализовывать свой выбор ограничена его болезнью. Зато я вижу других молодых и не очень молодых людей и замечаю, что чем меньше человек думает о том, кем быть, и чем больше задаётся вопросом, что делать, какое дело полюбить, тем интереснее у него жизнь, и тем более он в этой жизни сохранен, защищён, целен как личность.
Игорь Лунев, журнал для настоящих пап Батя