Серая осень. Неприютное небо и голые деревья. Время прятаться в уютные закоулки диванов и вспоминать о лете. Наше турецкое турне: стамбульские мечети-дворцы, каппадокийские долины-пещеры, средиземноморские пляжи закончилось в Олюденизе. О нем и воспоминания. Олюдениз везде отрекомендован лучшим пляжем Турции. Пляж общественный, а курорт европейский, и дорогих россиян не подавляющее большинство. Вот он рай, думалось мне, — без зубодробительной турецкой анимации и без великорусского хамства. А вишенкой на этом благословенном торте — природный заповедник Голубая лагуна. Решено — летим!
Пена для Кейт Мосс
Но сначала был хамам. Кагалоглу Хамами недалеко от Софии — то есть еще в Стамбуле. Слово-то какое! Хаа-ммаамм — па-ар поднима-ается и клубится над ммрамморным плитами. Мы пошли по стопам Джона Траволты и Кейт Мосс, точнее только Кейт Мосс, потому что хамамы, конечно, разделяются по половому признаку. Кагалоглу был построен в 1741 году — такой подарок сделал городу султан Махмуд I. То есть он древний (последний хамам Османской империи, гордо заявляет сайт), но буквально в апреле нынешнего года закончилась реконструкция (о чем сайт заявляет с не меньшей гордостью), то есть он как новенький. Любимое моё сочетание. Говорят — на сайте учреждения — что он входит в список тысячи мест обязательных к посещению, пока жив (“1,000 places to see before you die” by Patricia Schultz). В роскошном мраморном зале купол как звездное небо! Свет проникает в маленькие отверстия в виде звезд — это очень красиво. Поэтому хорошо идти мыться засветло. Пенный массаж — это настоящая роскошь. Не знаю, в чем секрет, а для настоящего наслаждения как раз нельзя знать секрет, но нежность поразительная. Ловкость рук или воздушность состава?.. Фу ты пропасть, какая пена! Достойно подготовившись, летим в Даламан, чтобы оттуда в Олюдениз.
Шёлк vs бирюза
Утро в Олюденизе чудесно. На востоке поселок от солнца закрывает гора, с которой мы еще познакомимся ближе, но еще не знаем об этом, и пока для нас это только гора с пушистыми соснами, закрывающая от солнца поселок на востоке. Утром поэтому нежарко. Вокруг сияют малиново-алым азалии, а в небе парят парапланы. Завтракаем во всем этом великолепии и бежим на пляж.
300-метровый променад возвращает в бренный мир рыночной экономики в ее турецком воплощении. Улица как будто вымощена окурками. Магазины, рестораны, турбюро с горластыми зазывалами и с лучшими плаваниями с черепахами, рахат-лукумами и майклами корсами. Зазывание англо-русское навязчивое. Курорт оказался английским — цены в фунтах, на завтрак в ресторанах бобы с сосисками. Вокруг краснокожие татуированные тела, залитые по самую макушку пивом, горланящие на чистейшем British English. Ночная жизнь — это соревнование в громкости динамиков и в пошлости развлекательной программы. Пять-звезд-всё-включено — это просто громко и просто пошло, без этого богатого разнообразия. Мечты мои о тихих турецких пляжах и благообразных отдыхающих были наивны. Вот так приходится взрослеть.
Сквозь базар выбегаешь-таки на пляж, где простенькие шезлонги и зонтики, меж которыми вальяжно расхаживают сборщики податей. А дальше наконец море. Ради которого мы здесь. Я люблю море. Прохлада, ласка и синева. С прохладой вопросов не было — все-таки начало сентября. Ласки мне не хватило, как поначалу и синевы. Морская ласка — это не просто вода, речная, водохранилищная, ваннокомнатная, морская ласка — это шелк. А шелк — это соль. Несоленые моря неласковы. А цвет моря тут утром — прозрачно-голубой. Как в бассейне. Зато к вечеру этот бассейный голубой становится всё ярче, по волшебству солнечных лучей превращается в бирюзовый. И это такой бирюзовый, за который не только утренняя незрелость, даже сомнительная ласковость — забыты и прощены.
Параплан с Бабадага
Но и небо манило. Чего проще — сели в автобус и поехали. Поехали к той самой горе, которая закрывала солнце. Сначала к горе, потом по самой горе. В радостном предвкушении мы любовались соснами и каменными откосами. Минут 20 понадобилось, чтобы сменить радостное предвкушение на легкое волнение, и еще минут 10 на пришествие страха. Дорога была такой узкой, что из окна не было видно края ее, только с каждым витком подъема становившийся всё более высоким отвесный скалистый обрыв. Гора Бабадаг — очень популярное место среди парапланеристов. Удобный ландшафт. Нижний старт находится на высоте 1672 метра, верхний — 1980. Не знаю, с какого мы стартовали, но это было высоко. Быстро надет рюкзак-стульчик, еще быстрее прикреплена к пилоту с парашютом, короткий разбег — и полет. Прыгаешь с горы — и тут же — в ту же секунду уже не страшно. Плавно и легко паришь над переливающимся в лучах солнца бесконечным морем, над лесистыми горами Муглы, над красивейшим изгибом пляжа. Сколько длится полет зависит от ветра, потому что всё-таки это парашют и он опускается вниз. В конце полета предлагается бонус в виде трюка. Внимание — тут подвох. Когда лежишь на пляжике на лежачке и из-под зонтика следишь за крутящимися разноцветными парашютиками, это выглядит захватывающе. Когда ты сам крутишься вместе с парашютиком, то ты просто перестаешь видеть окружающую действительность, теряешь ощущение себя в пространстве, и тут же начинает мутить. Если вестибулярный аппарат — не главная гордость вашего организма — поверьте, не стоит портить чудо-полет мутноватым финалом. Приземление беспокоило меня — не скрою. Причем начало беспокоить минут за 5 до непосредственно его осуществления. Когда высоко, теряешь относительность. Когда низко, оказывается, что скорость приличная, а земля твердая. Но приземлились хорошо. Как и при взлете, нужно чуть-чуть пробежать — всего-то. Пилоты здесь большие профессионалы — летают каждый день по нескольку раз. «Это мой офис» — представил мне во время полета мой пилот восхитительную панораму.
Ликийский путь
Небо и море мы покорили, оставались горы. Вдоль турецкого побережья вьется тропинка пешеходного Ликийского пути на 540 километров из Фетхие, где как раз Олюдениз, до Анталии. Гугл выдавал конкретную точку — в 5 минутах езды от нашего отеля. Мы решили доехать до этой точки, и оттуда прогуляться километра два туда-обратно нежарким утром, посмотреть сверху на лагуну. Прибыв на место, обнаружили сосны, что было неплохо, но основной цели не соответствовало. Побродив вокруг, нашли лесную гостиницу. Хозяин жарил яичницу, и попутно рассказывал нам, что после зимних камнепадов дорогу завалило, никто в этом году ее не расчищал, и отсюда попасть на Путь мы не сможем. Мы приуныли. Но тут оказалось, что сможем с другой стороны. Яичница было готова, и хозяин показал нам, как добраться, на навигаторе телефона. И мы снова отправились на поиски — в объезд. Приехали на стоянку с надписью Lycian way. И пошли по пыльной дороге в гору. Вроде и координаты от хозяина соснового отеля совпадали, и надписи гласили, и местные таксисты дружно кивали на вопросительное «ликиан вэй?», но чем дальше вела нас широкая скучная дорога, чем беспощаднее палило солнце, тем больше глодали нас сомнения. Когда стало очевидно, что это заговор и мы подло обмануты, что ликийского пути не существует, мы нашли его! Минута отчаяния стала минутой торжества! Вожделенные белая и красная полоски у узкой каменной тропы (международный символ значимых пешеходных маршрутов) подчеркнули наш успех. Правда, вместо пары километров по самому пути мы прошли метров пятьдесят. Восторгу и ликованию нашему не было предела, зато был предел нашим физическим силам, и близилось священное время обеда. Поехали кушать.
Искандер и дондурма
Моя бы воля, каждый мой прием пищи был бы таким, как этот заголовок. Но воля не моя, а витаминов и микроэлементов. Искандер-кебаб я попробовала в Олюденизе впервые. Вообще это был мой первый кебаб, и я решила начать сразу с искандера, и непременно в забегаловке у пляжа. Тонкие завитки мяса — говядина и курица в моем шикующем случае — с йогуртом на тонкой перине питы. Кушание достойное олимпийских богов. Мясо таяло, йогурт таял, а пита — что бы вы думали? да — пита тоже таяла! А вот турецкое мороженое дондурма таяло гораздо медленнее джелато и других сородичей, даже на пляжной жаре. Дондурма тягуча. Секрет в корне дикой орхидеи. И, может быть, в молоке — козьем. Дондурмисты торгуют с фокусами и прибаутками, причем знаешь точно, что после первой подачи вафельного рожка с мороженым у тебя в руке останется только салфетка, а во время второй, дондурмист как будто почти уронит этот рожок — и так обязательно — каждый раз — но каждый же раз ахаешь в искреннем страхе потери и тут же улыбаешься, что тебя снова провели. Хлеб и зрелища тут дондурма и ее мнимые падения.
Да, турецкий отдых оказался турецким отдыхом — навязчивым, шумным, прозрачно-морским, ярко-солнечным, вкусным до облизывания пальцев, пушисто-сосновым, банно-пенным. А Голубая лагуна осталась для нас загадкой. Та часть, которую мы увидели, пляж на обратной стороне косы, куда вход 7 лир, на земле — автомобильная стоянка, на воде — лягушатник, где люди толпами ходят по пояс в зеленоватой жидкости. Но есть еще другая, береговая часть с частными пляжами, где, говорят, ослепительная красота и черепахи. Предлагаю верить. Про черепах-то, по крайней мере, не должны врать. А остальное всё, конечно, субъективно. Кроме искандер кебаба. Искандер кебаб объективен. Поэтому что тут думать — решено — снова летим!
И под звездочкой: для тех, кому важен Ликийский путь. Ориентируйтесь на отель Montana Pine Resort. Добравшись, но не сворачивая на дорогу в сам отель, нужно проехать вперед еще около километра непосредственно до начала самого пути. Там и площадка есть, где можно машину оставить. И таксистам говорите, чтобы туда довозили. Можно и пешком, конечно. Но лучше это «пешком» приберечь до самого пути. Да и облака пыли от проезжающих-таки мимо машин — никак не пар хамама.