...А потом наступает момент, когда сил не остается. Совсем. Ни на что. Словно тебя отключили от электросети, и все погасло, смолкло, закончилось: надежды, цели, борьба с собой, с обстоятельствами и с подступающим подозрением, что, по сути, все тщетно. Жизнь никогда не станет прежней, а на новую смотреть не хочется: тошно.
И вроде бы пытаешься на неделе держаться, барахтаешься на мелководье повседневности, таскаешь себя на работу и с работы, на автомате общаешься с людьми... Но все это так изматывающе пусто и бессмысленно, что в выходные, когда тащить себя больше некуда и не к кому, начинаешь сходить с ума.
Тяжелее всего даются бесконечные новогодние праздники: в общей суматохе и радостно-детской кутерьме никак не удается обнаружить свое присутствие. Смотришь на всё, как через полиэтиленовый пакет, и ничего не чувствуешь, кроме непреодолимого желания лечь, закутаться в одеяло и пролежать так неделю. Или даже месяц. Наблюдать почти со стороны за медленно проплывающими в голове мыслями. Вылезать из постели только по острой необходимости и снова сползать на дно. Минимально участвовать в жизни, которая радуется сама себе, раздражающе искрит и грохочет фейерверками. Не включая свет, отмечать, как еще один день сменяется вечером. Как наступает ночь. И как утром все начинается заново...
И хуже всего, что в этом состоянии чье-то присутствие рядом почти непереносимо. Казалось бы, наоборот: сейчас бы чью-то прохладную руку на щеку – и разреветься в голос от жалости к себе и несправедливости. Ухватиться за нее, вылезти на поверхность. Отряхнуться от этого вязкого, затягивающего всё глубже депрессивного полусна, улыбнуться зеркалу, поправить волосы, вздохнуть: «Надо же, как тебя угораздило... Пойдем умываться».
Но вместо этого прячешься, выталкиваешь всех из замкнутого пространства внутреннего одиночества, включая близких, которым нестерпимо видеть твою безжизненность. И каждый раз они задают вопросы, на которые у тебя нет ответа: когда ты справишься и перестанешь об этом болеть? Неумело пытаются взбодрить, советуют взять себя в руки и порицающе качают головой. Из лучших побуждений стыдят тебя за эгоизм и слабость, искренне думая, что ты себя сознательно изводишь. Ведь уже прошло достаточно времени: погоревала и хватит. Пора возвращаться в строй.
А ты не можешь. Не потому что эгоистка, а потому что – не можешь. Потому что отболеть нужно на всю глубину, спуститься в полную беспросветность, туда, где ты разрушительно веришь, что жизнь совсем – навсегда – потеряла смысл. И чтобы вернуться, нужно с этим встретиться, одной – без посторонних глаз, подталкиваний, требований и обид: и без них не веришь, что когда-нибудь найдешь дорогу обратно. Чтобы вернуться, нужно знать, что твоего возвращения ждут, потому что любят, а не потому что им неудобно жить без «тебя в форме». И времени нужно столько, сколько нужно, чтобы собраться заново, проделать большую работу, пересмотреть и переоценить, сохранив важное, и восстановиться в правах на свое будущее. Это отнимает уйму сил. Это тяжело и страшно. Почему они не понимают?..
Художник Marcos Beccari