Имя Бориса Попова хорошо известно уфимским читателям. Патриот нашего города, Борис Леонидович долгие годы жил на ул. Пушкина рядом с историческим домом Косте-рина и знает здесь каждый камень, каждый уголок, помнит поименно многих уфимцев и может интересно о них рассказать. С конца 1980-х его воспоминания начали появляться на страницах наших газет и журналов.
В этом году патриарху уфимского краеведения исполнилось 90 лет. Юбилей был отмечен выходом сборника «Уфимские истории», подготовленного стараниями бывших студентов Уфимского библиотечного техникума, где Борис Леонидович был одним из самых ярких преподавателей. Эта книжка стала «первой ласточкой» новой краеведческой серии «Уфимская сирень», в рамках которой предполагается издание мемуарной и художественной литературы о нашем городе.
Редакция газеты «Истоки» присоединяется к поздравлениям юбиляру и пуликует его еще нигде не печатавшийся рассказ об одной уфимской фамилии.
Анна МАСЛОВА
БАЙКОВЫ
Есть чудный шуточный башкирский танец «Братья»: их трое, и по возрасту, друг за другом они танцуют. Последним выходит самый старый и старший из братьев. Он пытается плясать, как в юности, превозмогая боль в пояснице, но срывается. Братья тихо берут его под руки и бережно ставят в калоши.
В жизни было три брата Байковых. Я их не знал, но мне они знакомы по отчествам их детей — Касым, Якуп и Ахметзян.
Ойрат Байков и его сестренка
В 1934 г. я переступил порог неполной средней школы № 18. Как говорится, «первый раз, в первый класс». Вместе со мной в 1-й «Б» класс поступило много детей, больше половины — мальчики. Среди тех, с кем я подружился, был Ойрат Байков — красивый, черноглазый брюнетик. Он вместе со мной в 4-м классе ставил пьесу ко Дню Парижской Коммуны.
Как-то в марте 1938-го мы шли к нему домой. Около калитки дома № 101 какая-то девчушка маленькой лопаткой копала снег. Увидев Ойрата, она заулыбалась и сказала: «Ойратик, ты придешь к нам?» Ойрат пообещал, и мы пошли дальше. Я спросил: «Кто это?». «Моя двоюродная сестренка Адиля», — ответил мой друг.
Вместе с Ойратом я учился до 1938 г. Тогда открыли новую школу близко к нашему дому. От НСШ № 18 я отдалился. С Ойратом встречался от случая к случаю. А потом — война, военный завод, армия, школа рабочей молодежи отняли у меня девять лет.
Становление врача
Когда после пяти лет армии я осваивал ШРМ, мой сосед Олег Александров учился в мединституте. Вместе с ним учился и Ойрат Байков. Он каждый день приходил к Олегу, и они вместе «грызли гранит медицинской науки». Однажды в БМИ пришло предложение из Военно-Медицинской Академии. Ойрат недолго раздумывал и перешел учиться в ВМА.
Вернулся он военным врачом. Несколько лет отдавал армии медицинские знания, но простился с ней и посвятил себя педиатрии.
До Великой Отечественной войны Детскую клиническую больницу в Уфе возглавлял профессор Григорий Васильевич Голубцов. А заведовала лабораторией моя мама — Анна Ивановна Праксина.
Шеф Детской больницы
Но вот шеф сменился. Детскую больницу возглавил мой друг по начальной школе — Ойрат Байков.
Однажды Ойрат пригласил меня к себе в больницу — бывший Архиерейский дом. Я пошел с удовольствием.
На высокой круче над Белой рекой, утопая в зелени и майских гроздьях сирени, белел двукрылый дом с куполом и обширной верандой. Летом сюда выносили больных детей.
И вот я иду с Ойратом по литым металлическим пластинам пола в вестибюле. Первая комната в коридоре направо — лаборатория, где моя мама просидела над микроскопом и всякими анализами семь лет до Великой Отечественной войны.
Теперь там кабинет шефа. Табличка на двери: «Все течет, все меняется».
Провожая меня, Ойрат вспомнил, что я нумизмат, и попросил рассказать о монетах его студентам. Я обещал, но не случилось.
Адочка Байкова — химик из НИИ
В 1956 г. я стал постоянным посетителем самодеятельности Дома ученых. Руководила коллективом бывшая артистка Мария Андреевна Артемьева. Однажды она сказала, что хочет познакомить меня со своей любимой участницей кружка художественного слова. И она подвела меня к миниатюрной миловидной женщине. Мы назвались. Она: «Ада Байкова». Я: «Какое отношение вы имеете к Ойрату Байкову?». «Я его двоюродная сестра», — сказала Ада, и меня сразу осенило — так это же та самая девчушка, которую Ойрат и я увидели возле ее дома весной 1938 г. Вот диво! Встреча и знакомство через двадцать лет. Я напомнил Адочке об этом случае, и мы подружились.
Познакомился с ее мамой, медсестрой тубдиспансера Екатериной Харлампиев-ной, которой я понравился. Она даже подарила мне серебряные рублевики Александра I (1810 г.) и памятный рубль Николая I (1834 г.), оставшиеся от покойного мужа.
С Адочкой я ходил в кино, на каток, и мы часто бывали у Марьи Андреевны. Ада в то время увлеченно работала над научной темой в НИИ химии. Мне казалось даже, что мы поженимся.
Но на горизонте появился некий Толя, сослуживец Ады по НИИ. Он без жены с двумя детьми: мальчиком и девочкой. Сострадание к Анатолию перевесило чувство симпатии ко мне...
Адиля Якуповна Байкова вышла замуж за вдовца Толю Вшивце-ва с сыном Сережей и дочкой Наташей.
Борис ПОПОВ
Адочка приняла детей как родных, прививая им свои вкусы. Она постоянно водила их на концерты музыки. И огромную роль в деле воспитания детей сыграла бабушка Катя — ее мама.
Толя трагически погиб. Умерла от менингита дочь Наташа. Ушла из жизни ее мама. Ада осталась с сыном Сережей. Я выпустил ее из вида на много лет.
Лет через двадцать Аду я встретил. Она похоронила второго мужа. Сын Сережа окончил вуз, женился, и своей семьей живет в Ленинграде.
Новая Детская больница
Жизнь Уфы шла своим чередом. Детская больница и дома рядом с нею были снесены. На их месте размахнулся наш Белый дом — партийный и административный центр.
Новая Детская больница выросла на ул. Степана Кувыкина в новом жилом районе. Я был у профессора Байкова на приеме, да не один, а с сыном. Мы и встречались, обменивались впечатлениями. С 1962 г. я работал в Уфимском библиотечном техникуме.
Однажды Ойрат в беседе со мной сказал, что у него с сердцем не все в порядке. Через несколько дней я увидел во сне, что с Ой-ратом разговариваю по телефону. Задаю ему вопрос: «Ойратик, как ты себя чувствуешь?» Ответ невнятный. Я переспрашиваю, а ответа нет.
Проснулся обеспокоенный. Хотел на работе позвонить Ойрату и отвлекся. Идя домой, зашел к маме. Разговариваем, и вдруг она говорит: «А ты знаешь, что Ой-рат Байков умер?» Боже мой, Ойрат! Я был потрясен. Как будто все мои нервы пронизал ток. Мы дружили с 1-го класса с 1934 года не менее 35 лет.
«Врач высшей категории»
Любишь — не любишь, хочешь — не хочешь, а коль заболел, к врачу надо идти. Приходим мы к врачу и не спрашиваем, какого он сорта — врач и врач.
На моей спине «вырос жировик». Он стал болезненным и все время лез под руку. Сходить что ли к хирургу? Пошел. Взял талон и вскоре попал в кабинет к хирургу.
Он посмотрел на жировик и промолвил: «Пустяки. Это мы сейчас ликвидируем». Я вспомнил «Хирургию» Антона Павловича Чехова. Фельдшер Курятин говорил: «Хирургия — пустяки. Тут во всем привычка. Твердость руки. Раз плюнуть!»
И хирург стал «колдовать». Скальпель, тампон, пластырь — и все. Пока он мою спину «штопал», мы разговорились. Оказалось, что его фамилия — Байков, а зовут Брек Ахметзянович. Я спросил: «Какое отношение вы имеете к Ойрату Байкову?». «Это мой двоюродный брат». «Так значит вы брат Адили Якуповны?». «Кого, кого? — Не понял он. — Ах, Адочки! Ну, конечно!». И дальше о работе и зарплате врачей, что они должны брать совместительство. «Вот видите, я, врач высшей категории, вынужден подрабатывать хирургом в поликлинике». На этом кончилась операция и беседа. Шов мне сняла медсестра. Больше я к хирургу Байкову не ходил.
Потом, при встрече с Адилей, я узнал, что с Бреком они в дружбе. А еще через некоторое время Адочка сообщила мне, что Брек умер.
Борис; Попов
УФИМСКИЕ
ИСТОРИИ
Последние мелодии
После длительного перерыва мы с Адочкой стали общаться: то поздравительной открыткой, то я изредка к ней заходил. Она, как могла, коротала свое одиночество. Принимала подруг, слушала музыку, гуляла. Собрала приличную фонотеку, в основном классику. Когда заходил я, она заводила пластинки со своими любимыми произведениями. «Слушай, слушай, — например, говорила она, — это Хворостовский!». Приходя к ней, я по старой памяти жарил блинчики, которые мы оба любили. Пили чай и вспоминали дорогую Марью Андреевну.
Аду нежно любил сын Сережа, присылал подарки ко дню рождения. Иногда приезжал в Уфу и настойчиво звал к себе в Ленинград.
Так мы добрались до XXI века, и нас обоих скрутил инсульт. Ада боролась с ним дома, а я был увезен к своим детям в Тюмень.
Время ведет нас уже не к лучшему. В августе 2015 г. Адочке стало хуже. Она слегла. Приезжал Сережа. Жил в Уфе при маме недели две. Лучше не стало. Нанял сиделку. Я звонил в Уфу. Трубку снимала женщина. На мой вопрос: «Как Адочка?» отвечала: «Она спит».
30 сентября зазвонил телефон. Мужской голос спросил: «Могу я услышать Бориса Попова?» Я все понял — приехал Сережа, Адочки не стало. Третий потомок трех братьев ушел, и родились без звука в моей душе скорбные аккорды. Я плакал.
Эпилог
Трое двоюродных родственников Байковых оставили одного сына — Абрека. На Кавказе абреками называют лихих джигитов. Абрек, сын Брека — это здорово! Он один — продолжатель рода. Он и впрямь абрек. Как журналист — международник и телерепортер — он побывал в разных «горячих точках», в том числе и в Чечне. Я не раз слышал репортажи Абрека Байкова.
Я знаю еще одного Байкова — Эдуарда. Он Абреку — троюродный брат. Когда главным редактором газеты «Истоки» был Александр Павлович Филиппов, я часто писал в эту газету. Там, в редакции, я и познакомился с этим молодым человеком. Умный человек с аналитическим мышлением.