Изысканные столкновения.
Впечатление поймано в сеть пространственного восприятия.
Наталья Аришина «Форель для милого». Новая книга стихов 2014-2017, Москва, «Круг» 2018; 112 с.
Книга – объект значительно более высокой сложности, чем россыпь стихотворений. Поэтическая книга – композиционный ряд, который выстраивается поэтом на основе его внутренних приоритетов и того тайного знания о своих стихах, которое есть только его достояние. В постановке стихотворения там или здесь может сыграть роль даже его размер, зрительная масса. Крайне важно, чтобы стихи были собраны в книгу.
В книге предстаёт поэт деликатный, негромкий, не суетливый, верный своей стезе и относящийся к поэзии, как к вере, – проникаясь ею глубоко, сокровенно, потаённо, никому её не навязывая. Стихи Натальи Аришиной ненавязчиво учат. Автор не позволяет себе усомниться в знаниях читателя и не даёт комментариев. Почётно, приятно, но требует от читателя серьёзного интеллектуального труда.
КРАЙ СКАЛЫ
Надежду оставляла на потом,
жила, с погодой споря.
Ровесница плывет за Флегетон,
а я сижу у моря.
Легко прошли высокие валы.
Всему готова смена.
Волна уже задела край скалы.
В ногах мальки и пена.
Этим стихотворением открывается вышедшая в 2018 году новая книга стихов Натальи Аришиной «Форель для милого». Ступенчатый рисунок строк намеренно рисует крутизну и уступчатость скалы. Взгляд непринуждённо переходит от выпуклого морского горизонта к серебристому мальку, играющему у босой ступни. Все планы картины использованы соразмерно, изображение обострено, впечатление поймано в сеть пространственного восприятия.
…Как темная вода - утробная тоска
вздымается в пылу перерожденья.
Заблудшая душа белей, чем облака,
не научилась жить, не хочет утешенья. («Что плакать о своем…»)
Уникальная особенность автора – дар соединять противоположные масштабы вѝдения. На их изысканном столкновении строится композиция почти всякой темы, очерчивается образ. Взгляд охватывает просторы морей и материков, легко улавливая их упругие внутренние стержни, основы их существа, а потом без усилий перемещается и сосредотачивается на стежках шитья или каплях дождя, хлебных крошках в ладони, открывая в них не меньшую содержательность. Только истинный художник способен насладиться деталью, ощутить её форму, фактуру, оценить её значение для общего плана, увидеть, на каком этапе удаления деталь исчезает и утрачивает значение для целого. Несмотря на то, что стихотворения, как правило, недлинные, в них размещается простор жизни, неба, моря. Но в первую очередь, всегда и везде – море.
…Свет маяка освещает округу неровно.
Звезды над молом мерцают в четыре свечи.
Эти любовники все еще бродят бездомно
вместе с гитарой, терзающей душу в ночи. («Эти любовники»)
Всеми возможными художественными средствами поэт продлевает свой взгляд, как можно дальше забрасывая его упругую удочку, со страстью освоения высоты натягивая его как струну воздушного змея. И чем громаднее цель, к которой устремлён взгляд, тем большее пространство охвачено взглядом, если он видит цель как точку, стремящуюся к исчезновению. В этом порыве – исконное желание свободы и покоя. Иметь возможность побыть одному. Иметь возможность издалека видеть всё.
Здесь попомнишь, что можно смотреть свысока,
все проливы видеть как на ладони,
у корыта, разбитого наверняка,
угадать спасение от погони за разгульным временем… («Свысока»)
Размышления над стихами своими, других поэтов оборачиваются вниманием к атрибутам искусства, к отношениям с листом бумаги, блокнотом, тетрадью, карандашом, лампой или лучом, падающим на лист.
...Можжевеловый куст задохнулся в распадке,
дозревает кизил вдалеке от жилья.
На размокших страницах последней тетрадки
неразборчива лучшая строчка моя. («Вдалеке от жилья»)
В стихах Натальи Аришиной всё обретает точность, законченность и, что крайне важно, всё очерчено чувством меры. Слова несут в себе восхищение, радость, покой, грусть, горе, благодарность, понимание – множество оттенков чувств разной силы, но всегда вызываемых по законам искусства и в границах искусства. Безмерно и ничем не ограничено только пространство.
