«Ты-дыц, дыц, дыц…» — неслось из-за балконной двери. И силуэт, в нежно пьяных шараханьях, за лёгкой — воланами — тюлью, обозначил безудержный загул. Последнее «дыц» плюнуло из динамиков. И следом, хрусткий мелодичный бой посуды подтвердил серьёзность причин. За бокалами — сразу, без пауз — понеслось: «Скот ты, Серёга! Ох, какой скоооот!..» И крещендо бабского воя заполонило внутренний дворик пятиэтажки.
Шёл, без малого, девятнадцатый час четырнадцатого февраля. Позвонила даже одинокая Марь Матвевна. И порадовала: «Слышь, Светк. Мне мужики всем скопом, затыренные от жён, грошики собрали. И купили набор посуды. На Валентина. Не сексапил, конечно. Но в хозяйстве — вещь применимая. Да и — шерсти клок. С них, с гадов!»
Услышав про «набор», напиться захотелось ещё сильней. Уверения самой себе, что Матвевна, как никак, главбух. Ей и на каждый понедельник дарить чё-нить не вредно. Окупится!
Не помогли. С ноля часов сегодняшних суток, она ждала хотя бы намёка на поздравление. И пока, все ожидания оказались тщетны.
До главбуха похвастались тотально — кто мог. Непристроенные браком одноклассницы и наглухо разведёнки-коллеги, давние знакомые с туманными перспективами и вышедшие в тираж подруги детства. Всем хоть что-то, да обломилось. Плюш/мишки, букеты роз с типовыми открытками внутри целлофана — «люби меня, как я тебя!» Флаконы ароматных вод — «числом поболее, ценою…» Было что-то оригинальное. Кажется, поездка на двоих, на Бали. Правда, мечтала ли счастливица поехать именно на Бали. И именно, с этим оригиналом. Она так и не поняла.
К шести вечера готова была получить в знак внимания. И подтверждения самого её существования на белом свете — в качестве женщины. Хоть набор «неделька». Хлопок, крепкая тонкая резинка, мишки Гамми на лобке. Но, и этого не случилось. И выслушав последние откровения — «шампанское… музыка… колечко с брюликом… и мы — такие — валентиновые!» Достала из холодильника запотевающий — уж три дня как — пузырь. Хладнокровно орудуя мясным ножом, настрогала вялено-копчёной колбасы. Сыра с плесенью наковыряла. «Не под водку, конечно. Но теперь-то — какая разница!» Высыпала помидорок маринованных на блюдечко. Отрубила шмат хлеба. И решительно принялась надираться.
К двадцати одному ещё оставался шанс. Кому-то успеть вспомнить про неё. «Ну, блин, всех рябых и конопатых отрадовали. Всем чёт пихнули в руки. Со всеми выпили. Закусь разделили. Потом, койку… Слова говорили, что только два раза в году и говорят.… Хорошо, к восьмому марта государство добавило ещё один принудительный День Любви. Когда, не всё — просто так! Когда всколыхнуть надо. Потрясти чувствами! И кошельком — куда ж, без этого… Так всё одно, меня. Вот, почему-то меня. Обездолили!..»
Она уже, поикивая, дремала в спаленке. И не подумав прибрать раскардаш, устроенный в гостиной. Когда под окнами тихонько бибикнули. И, для убедительности, шарахнули пучками света из передних фар. В искомых окнах не проблеснуло ни единого признака жизни. И тогда мужчина вышел из авто и крикнул: «Светик!.. Я приехал! Выгляни!»
Она услыхала шум. Не понимая — «где, что, когда» — встала. Пошатываясь поковыляла в комнаты, потом к балкону. Запахнула потуже плед на плечах и выпала на обширное застеклённое пространство.
Милый, почти кукольный, MINI— жёлто-чёрный. Как из лучшего эротического сна. Пыжился округлыми боками и помаргивал габаритками. Рядом, счастливо улыбаясь, пританцовывал на ночном морозце, Серёга.
Она охватила тёплыми ладошками щёки. Губы затряслись, из глаз закапало.
«Успел, голубь мой…» — подумала облегчённо и крикнула в отомкнутую щель, — «чё так долго. Я уж и отчаялась!.. И водку всю. Выпила!..»
«Не робей! У меня — с собой. Всё есть! Ща и отпразднуем! Ща и обмоем!» — донеслось из темени дворика и громко, на три квартала, — «я люблю тебя, Светка! С Валентинычем, нас!»