Удивительно, как порой благие цели приводят к совершенно противоположному результату. Вот, к примеру, Религиозные войны во Франции начались с того, что молодой король Карл IX (не сам, конечно, он тогда был еще слишком молод, а по совету умных и не очень помощников) 17 января 1562 года издал Сен-Жерменский эдикт о веротерпимости во Франции.
Это был в целом, очень даже неплохой для своего времени документ, потому что не так давно, при безвременно почившем отце Карла, Генрихе II, и старшем брате Франциске II, делами гугенотов занимались «огненные палаты». Но Екатерина Медичи, ославленная бойким пером Дюма как отравительница и интриганка, совершенно верно считала, что и католики, и гугеноты – подданные ее сына и, главное, платили бы налоги и дрались с врагами короля, а не между собой. Плохо то, что понимали ее немногие. Как это так, не драться с католиками, если ты протестант. Ну и что, что они французы. Тогда это было дело десятое. Главное – вера и то, кому ты продал свою шпагу, то есть, кому служишь.
Летом 1561 года король уже провозгласил амнистию за «подстрекательство к религиозному бунту». В январе 1562 года в Сен-Жермен приехал королевский совет, а также советники «именитых суверенных дворов». И все договорились, что раз уж гугеноты есть, и их все больше и больше, то надо им хоть чего-то, но разрешить.
В результате гугенотам разрешили:
собираться для своих служб в частных домах, а также проводить богослужения вне городских стен и не в дни католических праздников. Взамен гугеноты обязались оставить те католические храмы, которые они захватили и присягнуть в том, что будут соблюдать эдикт.
По тем временам это был очень гуманный эдикт. Потому что нигде больше уговорить и упорядочить совместную жизнь католиков и протестантов не пытались. «Cujus regio, Ejus religio», «Чья власть, того и вера». А тут король и Королевский совет, пытались сделать так, чтобы все жили рядом и не резали друг друга из-за того, кто и как молится.
И все было так хорошо на словах. Но в итоге получилось следующее.
Эдикт отказался регистрировать Парижский парламент. То есть католический город Париж просто не стал исполнять свою чисто бюрократическую функцию – регистрацию королевского документа. А уже через полтора месяца герцог Франсуа де Гиз ехал через один городок Васси, возвращаясь домой, погостив у матери. В городке он решил отстоять мессу, как правоверный католик, а потом ехать дальше.
Но оказалось, что в Васси, прямо рядом с церковью, в риге собрались гугеноты. Дальше, в зависимости от того, чью сторону поддерживал рассказчик, одни рассказывали, что вооруженные люди герцога сразу бросились на безобидных гугенотов со шпагами наголо. И вообще, специально приехали в Васси, чтобы устроить там погром.
Другие рассказывали прямо противоположное: что гугеноты распевали псалмы так, что их было слышно в церкви, а когда де Гиз призвал гугенотов соблюдать Сен-Жерменский эдикт, в его людей полетели камни. Один из них попал в щеку Гиза, у раненого герцога пошла кровь. Этого его люди стерпеть не могли и в результате было перебито несколько десятков гугенотов.
Вообще говоря, формально в этой истории прав был Гиз, потому что по эдикту собираться рядом с церковью гугеноты не могли. Недаром его после этого встречали как героя. Но пропаганда у протестантов вообще и у гугенотов в частности работала лучше. Поэтому виноватым во всем объявили Гиза. Не станут же гугеноты признавать, что они так капитально огребли по делу.
Поэтому обе стороны начали срочно собирать армии и вместо мира между католиками и протестантами в отдельно взятом королевстве, началась Первая Гугенотская война, главным событием которой станет битва при Дрё. Франция стремительно начала сваливаться в полный хаос.