В квартире, где живёт Лариса Анатольевна, до сих пор лежит дощатый пол, оставшийся в наследство от Перестройки. Поверх него — тонкий гладкий линолеум, повторяющий форму досок. Здесь нельзя оставаться беззвучным — каждая половица трещит и скрипит на разный манер и любой даже осторожный шаг раздаётся громом на всю квартиру
Дом вверх дном
Лариса Анатольевна живёт в одной из комнат в двухкомнатной квартире в высоком панельном доме. Здесь, как это часто можно увидеть, есть стенной шкаф с книгами, большой телевизор, журнальный стол. Но нет кровати, дивана или кресел — Лариса Анатольевна давно спит на постеленном на полу матрасе. Уже два с половиной года женщина совсем не готовит — только разогревает еду из супермаркета в микроволновке или заваривает суп из пакетика, а ест, поставив посуду на табуретки. На кухонном столе с краю лежат лекарства. Гарнитур в прихожей перевёрнут так, чтобы ящики были ближе к полу — так Лариса Анатольевна может до них дотянуться.
По квартире женщина передвигается ползком: у неё остеопороз и она больше двух лет не ходит. Передвигаться в коляске она могла бы, но ей в неё никак не залезть без посторонней помощи, а живёт она одна. Иногда Ларису Анатольевну навещает соседка с первого этажа: поднимается на четырнадцатый и приносит приятельнице домашнюю еду, время от времени помогает по дому; два раза в неделю к ней приходит соцработник, записывает в тетрадку, что нужно купить в супермаркете и приносит заказ своей подопечной.
Чтобы рукам было не так больно, Лариса Анатольевна дома надевает на них плотные, но мягкие носки, когда передвигается по квартире. Это не спасает: нагрузка на них всё равно приходится большая: женщина переставляет руки вперёд или назад, в зависимости от того, куда направляется, и подтягивает к себе ноги — они у неё не двигаются, поэтому их вес Лариса Анатольевна полностью тянет на себе. От давления рук на половицы, треск раскатывается по всей квартире и длится долго, усиливаясь и становясь басовитым. Такой же звук получается, когда Лариса Анатольевна опускается на копчик. А когда подтягивает ноги, то слышно шорох и тонкий скрип. Если остановиться, то все звуки исчезают и остаётся только гудящая в ушах тишина.
Навсегда вместе
Всю жизнь Лариса Анатольевна прожила с сыном Игорем. Даже когда он был женат, жили они вместе. Игорь развёлся 15 лет назад и остался с мамой. В конце 2017 года Лариса Анатольевна его похоронила. Игорю было 52 года, а умер он от рака лёгких. С этого она начала свой рассказ о себе.
— Он никогда не пил, ел хорошо, спортом занимался. Как же так? Помню, позвонил мне однажды, и говорит: «Мама, я только что плюнул кровью», и мне так страшно стало. Он быстро угас: за два месяца в старика превратился. Боялся очень смерти. Курил много, вот и рак лёгких. Врачи не заметили, а потом уже поздно стало. Игорю дали направление в хоспис (Первый екатеринбургский хоспис — прим.ред.), он сходил туда и сказал мне: «Мама, это билет в один конец». Всё не верил, что болезнь такая опасная. А потом начались боли. Он, помню, возьмёт меня за воротник, смотрит на меня так, как будто не он это совсем, и шипит: «Давай вместе!». — Лариса Анатольевна, остановившись, переводит дух.
— Вместе что? — Успеваю я вставить вопрос, заранее зная ответ.
— Повеситься или прыгнуть из окна. — Шёпотом отвечает Лариса Анатольевна.
Игорь умер в хосписе. Он лежал вместе с мамой в одной палате: их сюда оформили вдвоём, чтобы Лариса Анатольевна смогла подольше побыть с сыном. Но когда его не стало, она сама впала в беспамятство. В итоге ей так и не удалось попрощаться с Игорем. И на похоронах его она не была. Всем занималась его бывшая жена Елена, которую Ларисе Анатольевне пришлось найти, потому что обратиться за помощью было не к кому.
Без связи
Всё, что у женщины осталось в память о сыне, сейчас заперто во второй комнате квартиры Ларисы Анатольевны. Елена вставила в дверь комнаты Игоря замок, и с тех пор туда никто не заходит. Через прозрачный ветвистый рисунок на матовом стекле можно разглядеть, что там грудами свалены какие-то вещи. Рядом со входом в комнату Игоря стоит ствол большого искусственного дерева с пластиковыми цветами. Ему, видимо, много лет: на снимке, который висит над матрасом Ларисы Анатольевны, где молодой Игорь стоит в модном спортивном костюме и держит ещё крошечную дочь, это же дерево выглядывает из-за его плеча. Сегодня внучке Ларисы Анатольевны чуть больше двадцати. Недавно она родила ребёнка и совсем перестала звонить бабушке.
— Я очень по ней скучаю, но звонить сама не буду. Ждать буду. Столько добра я ей сделала, может, позвонит.
Мы виделись с Ларисой Анатольевной дважды с интервалом в неделю. За это время внучка ей так и не позвонила. О том, что Лариса Анатольевна теперь прабабушка, женщина узнала через соцсети, когда попросила соседку найти там внучку по имени и фамилии.
Чего нет дома
В Первом екатеринбургском хосписе Лариса Анатольевна получает необходимый уход и общение. То, что может показаться самим собой разумеющимся, женщина получает только в паллиативном отделении: душ, вкусную горячую домашнюю еду или прогулку на воздухе, разговоры о разных вещах. Здесь же она ходит на все мастер-классы по рукоделию — делает кукол из ткани и зерна, рисует. Ларисе Анатольевне это необходимо не только для того, чтобы занять время: за долгие годы передвижения по квартире ползком, она травмировала руки. Косточки на её кистях покрылись крупными мозолями, а пальцы потеряли былую моторику и чувствительность.
С тех пор как умер Игорь, Лариса Анатольевна лежала в хосписе три раза: здесь хорошо знают её непростую историю и, когда есть место, предлагают полежать несколько недель. Женщине трудно даётся уход за собой: до крана в ванной комнате она еле дотягивается, почти все дни она проводит в одиночестве: редкие разговоры с соседкой или выученные наизусть диалоги с соцработником её не спасают. Когда речь заходит об одиночестве, Лариса Анатольевна меняется в лице: подбородок начинает дрожать, нижняя челюсть будто пытается прижаться к верхней и сдержать плач, но не получается, и женщина заливается слезами:
— Нет ничего страшнее одиночества. Когда вот даже поговорить не с кем. Совсем. Сижу целый день одна дома и мне никто не звонит. Соседка только иногда заходит. Я больше всего боюсь, что однажды умру и никто об этом не узнает. Так и буду гнить в пустой квартире.
Когда Лариса Анатольевна ложится в Первый екатеринбургский хоспис, эти страхи уходят. Здесь с ней беседует психолог, медсёстры внимательно следят за её здоровьем, а за компанию с другими пациентами тут можно посмотреть кино, сходить на концерт или мастер-класс. Первый екатеринбургский хоспис — это не место, куда дают «билет в один конец» — здесь не обязательно находиться с неизлечимым заболеванием на последней стадии. Здесь главное — жизнь. Часто у одиноких стариков её нет: они проводят сутки напролёт у телевизора, не могут за собой ухаживать, готовить еду. Так быть не должно. Пожалуйста, поддержите Первый екатеринбургский хоспис небольшим, но регулярным пожертвованием. Это поможет нам сделать людей счастливее.