Картина Айвазовского «Радуга» изначально планировалась автором как очередной шторм, и называться должна была соответственно. Собственно, подобный «Шторм» он написал годом раньше.
Избражений шторма у Айвазовского было и будет, но такой картины он еще не писал, да и никто не писал. Павел Третьяков был в дружеских отношениях с Айвазовским, но работы его приобретал очень и очень выборочно: «...дайте мне Вашу волшебную воду такою, которая вполне бы передала Ваш бесподобный талант. Простите, что пишу Вам, но уж очень хочется поскорее иметь Вашу картину в своей коллекции». «Радуга» Айвазовского стала такой водой, Третьяков ее купил практически сразу после выставки в Императорской Академии художеств.
Перед нами, казалось бы, стандартный для Ивана Константиновича сюжет: разыгравшаяся буря, лодочка с людьми, кажущаяся на волнах ореховой скорлупкой. Фигуры людей, которые можно рассмотреть пристальнее. Шлюпка несется в разъяренном море, впереди берег, который может быть спасением, а может – гибелью, если лодку разобьет о выступающие скалы. На корме впередсмотрящий, за ним человек с веслом, готовый по первому слову поворачивать. Ну, или пытаться повернуть, управляет всем тут явно не весло, а само море. Различимы фигурки людей, вжимающихся в дно лодки, пытающихся удержаться в ней. А один внезапно машет шляпой – с чего бы это? И где же, собственно, радуга? Ее-то, похоже, и увидел человек со шляпой. Радуга, воцарившаяся на небе, после Всемирного потопа, означала благословение и прощение Бога. Радуга, возникающая над морем в непогоду, означает окончание шторма. Осталось продержаться несколько минут, спасение близко.