Однажды я заболела. На корабле косо смотрят на тех, кого подводит здоровье. Хлюпикам здесь не место. Как только ты оказываешься на борту, тебе сразу делают прививку от гриппа. С самой крошечной ранкой, полученной при исполнении своих обязанностей, нужно обращаться в медицинский отсек. Меня миновали конъюнктивит, аллергии, воспаления и прочее, но в один ужасный день пищевое отравление коварно свалило меня с ног, и я два дня провалялась в каюте.
Гастроэнтерологические заболевания — повод для паники на корабле, они могут вызвать настоящую эпидемию, а это чревато штрафами и большими проблемами для руководства. Поэтому необходимость соблюдения элементарной гигиены на лайнере едва не прописывается в контракте. В туалетах и столовой руки моют с антибактериальным мылом под песню Happy Birthday to you. Допел песенку — можешь смывать мыло. Если у работника появляются неприятные симптомы, ему необходимо немедленно сообщить об этом супервайзеру. Промедлишь — уволен. Больного изолируют, его соседа отправляют в другую каюту. Каждый день приходит сотрудник из департамента клининга и проводит санитарную обработку: протирает все поверхности твоей комнаты раствором хлорки. Еду тоже приносят в каюту.
Когда я наелась индийского карри и, как оказалось, не рассчитала возможности своего желудка, меня тоже изолировали. Но я особо и не возражала: эти два дня стали для меня чудесными выходными, несмотря на адскую боль. Я проспала пятнадцать часов подряд и избавилась от накопившейся усталости.
Мне «повезло» заболеть во время круиза, который длился шестнадцать дней, большую часть из которых мы провели в открытом море. Все равно что Атлантический океан пересечь. У пассажиров начинается клаустрофобия, они скучают, нервничают, злятся. Работники лишены права на возмущение, однако за сиянием наших солнечных улыбок скрывается бешеное раздражение. Все чаще я слышала слова «disaster ship». Это выражение в ходу у сотрудников, которых бесит руководство и гости, и вся корабельная система. Другая фраза «What to do?» («Что поделаешь?») для тех, кто примирился с ситуацией и плывет по течению.
Язык работников круизных лайнеров не назовешь ярким и красочным, он напоминает манеру общения Эллочки-людоедки. Никто здесь не крикнет «Лопни моя селезенка» или «каналья». На карибских лайнерах больше популярны ямайские фразы, к примеру, «Bomboclat!» Так мы выражаем удивление и негодование. Если нужно кого-то отругать, его можно назвать «babaloo» (вот это словечко очень прилипчивое. Когда я вернулась домой, я то и дело говорила младшему брату, что он бабалу). Девушек, имена которых не хочется читать на бейджике, называют «мамасита», а парней «папи». Очень многих такое обращение бесит, что вполне понятно.