Именно Джек познакомил меня с моей первой любовью (точнее, со второй, если считать мою школьную подружку). Ее звали Жаклин, она работала официанткой в баре «Бочонок и бутылка», куда частенько наведывался мой толстопузый друг.
О, ma petite Жако… Знала ли ты, что меня сводили с ума твои шаловливые кудряшки и едва заметный пушок над верхней губой? А твои ушки? Господь по праву мог бы считать их одним из совершеннейших своих творений! Я грезил ими, грезил тобой… Ох, chérie!
Признаюсь, я заприметил тебя не сразу, но уж когда разглядел, втрескался, что называется, по уши. Это случилось в тот день, когда Джеку по почте пришло письмо – пухлый конверт, заляпанный марками и почтовыми штампами и подписанный аккуратным почерком (думаю, на такие вензеля и завитушки способна только женская ручка). Я тер полы в магазине щеткой и без конца с любопытством поглядывал в сторону едва прикрытой двери. Я слышал, как поскрипывает иногда кресло, жалостливо вздыхая под тяжестью Джековой туши, и гадал, кто же все-таки написал ему? Любовница? Жена? Дочь? Деловой партнер? Сообщник? Английская королева? Воистину, это мог быть кто угодно! Не сомневался я только в одном – кто бы ни написал письмо, для Джека оно было такой же неожиданностью, как для меня. Иначе с чего вдруг он так побледнел и с такой поспешностью выхватил у меня из рук конверт? Эх, будь я проклят, если это не тайна! Надо было сначала аккуратно вскрыть его и прочитать самому…
Содержания письма я так и не узнал. То ли Джек сжег его, то ли спрятал…Угрюмый, как медведь-шатун, он выполз из своей берлоги и, не сказав мне ни слова, вышел за дверь. Я ждал его до самого вечера. Я впервые видел Джека таким серьезным и задумчивым. Это был так не похоже на него, что я разволновался не на шутку и, когда за окном совсем стемнело, отправился на поиски.
Я зашел в горячо любимые Джеком «Крошку рябчика», «Три карася» и даже «Пегас», но обнаружить его не смог. Ну, конечно, ведь он развеивал свою печаль в самом злачном заведении Парижа – в баре «Бочонок и бутылка»! И будь я не так взволнован, я бы сам догадался зайти туда в первую очередь.
Я влетел в это злачное местечко взмыленный и потный, словно лошадь на скачках. Чего я ожидал? Пожалуй, что найду Джека сидящем в каком-нибудь темном углу с пинтой дешевого пива в руках. В своих мечтах я уже видел, как он, рыдая на моем плече, рассказывает о своем прошлом и той таинственной незнакомке, которая прислала ему письмо. Ха, как бы не так! Джек сидел за роялем и во все горло орал какую-то неприличную песню про Мэри, которая залетела от своего двоюродного братца. Нестройный хор луженых глоток подпевал ему, аккомпанируя звоном бутылок и стуком кружек.
Тут-то я и увидел ее, мою крошку Жако.
- А ну заткнулись все, псы подзаборные! – во всю глотку орала она, расталкивая пьянчужек в разные стороны и отвешивая Джеку – ДЖЕКУ! – звонкий подзатыльник. – Чтоб вам не есть, не спать. Вы мне уже всех порядочных клиентов распугали, говнюки вонючие! Валите по домам, пока я не позвонила вашим мамашам и не надрала ваши волосатые задницы.
- Не сметь мне приказывать! – взревел Джек. – Тащи сюда еще выпивки, да поживее, курица, а не то…
ТРАХ! – зазвенела бутылка, разбиваясь о голову смутьяна.
- Я сказала по домам, бездельники! – рявкнула Жако, отбрасывая в сторону горлышко бутылки и грозно оглядывая испуганно притихшую публику. Глаза ее шарили по помещению, пока не наткнулись на мой взгляд – полный благоговения и восхищения. Никогда в жизни я не видел женщину прекраснее. О, она была как амазонка!
- Эй, недоросток, забирай своего папашку и проваливайте, пока я не всыпала вам.
Я взвалил тушу Джека себе на спину и, сгибаясь едва ли не до земли, побрел вниз по улице к «Волшебной дудочке». А что еще я мог сделать? Она лишила меня дара речи!