Шел густой ливень, он скрывал душной серой пеленой мчавшийся мимо лес. Был уже обед, но свет с улицы так слабо сочился в окно вагона что все сидели с включенным светом. Все молчали, каждый думал о своем, либо чем–нибудь занимался. Дед на верхней полке спал, его шумное и энергичное дыхание задорно раздавалось по всему купе. Баба Нина, мирно пристроилась у окна, вышивала икону и что-то постоянно шептала. Полковник мешал стакан чая и смотрел на старика. Но думал он не о нем, с ним, как раз таки все было предельно ясно и понятно. Кремнев все думал о том попутчике, попавшемся ему на вокзале, и которого, в силу каких то постоянных идиотских обстоятельсв, он так и не смог поймать, и от того злился до скрипа в зубах. На прошлой станции он пошел осматривать вагоны, чтобы найти этого человека, прошарил половину вагонов и поезд уже начал отходить. Он мог бы вообще остановить состав, обозвав это, например, антитеррористической операцией - полномочия позволяли, и нашел бы этого засранца - никто бы и не пикнул… Так бы и было, возможно, если бы он нечаянно не оглянулсяи не заметил его быстро ужаляющуюся фигуру, ковыляющую той же, дерганой кривой походкой, по пыльной дороге, в сторону города. Кричать и догонять было бессмыленно и глупо… Единственно, успокаивала мысль о том что он еще сюда вернется, заглянет в этот вшивый городок, пока будет собирать призывников в соседнем районе, останется на пару дней , лично прошерстить окрестности в поисках возможных уклонистов, которые непременно появятся….Думая об этом полковник поймал себя на том, что минут двадцать смотрит на руки бабы Нины. Ее старые пальцы быстро и энегргично работали, заставляя иглу без остановки летать по канве, будто нарочно ложась на ритм стучащих шпал. В руках была радость, наверное потому что они точно знали цель и смысл своей работы, а может от того что держали будущую икону. В своей жизни он такого смысла, дающего, наверное то самое счастье и покой, которого он не находил. Неожиданно в вагоне погас свет, перестала откуда-то издалека доноситься музыка. Он хмуро посмотрел в окно и вдруг, лицо его словно окаменело - далеко в небе, едва заметно в синеве между белыми облаками и мелькающими верхушками сосен, рассыпались мелкие и блеклые вспышки. Они так и оставались простыми вспышками для простых штатских – взгляд же полковника просиял - эти вспышки назывались «Салют» - оперативно-тактический комплекс радиоэлектронного подавления. Применялся крайне редко из за повышенной секретности, на учениях – и то раз в год. И опять таки для него этот был не просто «салют», – по заранее установленной директиве, начальники штабов и члены командного состава армии, в силу определенных обстоятельств, не имеющие прямой связи с центром, при обнаружении работы комплекса «Салют З» в мирное время, не получившие обязательного уведомления об испытаниях, обязаны связаться с командованием любыми способами, или явиться в ближайшую часть. Уведомления он не получал, учения состоялись еще месяц назад, так что оставались либо внеплановые учения – либо…Он вытянул коммутационную нить – она не функционировала – не было питания. Удар "Салюта" был такой мощный, что повырубало всю технику, даже спец. средства связи. Неужели началось – возбужденно пробормотал полковник и сердце, давно уже заржавевшее и сгнившее вдруг больно и взволнованно застучало. Он отвернулся от окна, и ничего никому не сказал. - Интересно, что ждет меня в части, готовые подразделения или опять учебка … Неожиданно мысли его оборвала непонятная тряска вокруг. Вагон тягостно зашумел и будто подскочив стал замедлять движение. Через секунду в вагоне погас свет. Скоро поезд остановился. Полковник недолго думая накинул бушлат и вышел из вагона. Народ повываливал из поезда, остановившегося посреди густого, не обсохшего после долгого дождя леса. Яркое солнце весело играло на его мокрой листве, скакало по обшивке вагонов. Было свежо, все шумели , весело переговаривались между собой и никто не понимал в чем дело. Издали, у передних вагонов кто-то махал скрестив руки, кто-то побежал вперед к проводнику, многие остались ожидая разъяснений от проводницы, которая как нарочно куда-то делась. Полковник пошел вперед. Вскоре он увидел, что передние вагоны сошли с рельс, а локомотив и следующие за ним два вагона и вовсе перевернуты. Человек, махавший издали был весь в крови, стоял запах гари и жженого железа. Подойдя ближе полковник увидели вовсе неверояную картину – деревья в периметре от упавшего локомотива были повалены, стволы многих дымились или горели. Под поездом обломанные рельсы торчали выдернутыми из земли, бешеными железными рогами. Следующий за локомотивом вагон прикрывал своим зеленым пузом внушительную черную воронку. У перевернутого локомотива люди сгрудились вокруг лежащего навзничь машиниста. Признаков жизни он не подавал. Постепенно стали подходить люди, мужчины подбегали к вагонам и пытались вытащить пострадавших, женщины только визжали и разводили руками, хотя некоторые, видимо, зная дело, кидались оказывать первую помощь. В вагонах никто не кричал, иногда раздавались еле слышные стоны и слабый плач детей. Полковник отправился осмотреть ближайший пролесок и после недолгих поисков нашел подтверждение своим мыслям – у желтого пня в трухе валялась часть обгорелого тела – ноги и пол туловища, в том что осталось от спецснаряжения. Чуть дальше лежал совсем целый – но без признаков жизни. Полковник взял нож и вспорол спецовку на спине не жалея чужой кожи – раздался слабый стон – ага, значит эта собака еще жива, под вспоротой спецовкой на спине краснела татуировка – «СР» (Свобода России) и маленький крест. Он повернул ублюдка лицом к себе – на него безсознательно смотрело, совсем юное окровавленное лицо. Машиниста убил - сука – будто забыв о других погибших и пострадавших, прорычал полковник, намертво связывая найденным рваньем руки раненного гаденыша. Снова проверил связь – питания не было, как и у всех в этом лесу - значит «Салют» был не учебным. Крепко привязав руки к ногам, полковник вынул тт и пошел дальше по периметру, а перед его глазами уже проигрывалась вся картина произошедшего. Твари заложили фугас, настолько мощный что опрокинуло бы весь состав, ждали поезд, и дождались бы если бы не «Салют», среди компании оказались знающие люди и пока электроника не сгорела решили взорвать не дожидаясь, этот знающий и взорвался а молодые почуяв подвох кинулись но не успели убежать, хотя кто-то может и успел…главное чтобы далеко не убежали. Машинист - молодец не выпрыгнул из состава а тормозил перед воронкой до последнего. Полковник спустился в овраг, и у ручья заметил капли крови,а затем и вовсе густой размазанный красный след, уходящий вверх по холму… видимо кто-остановился попить водички… Едва почуяв легкое шевеление в кустах он резко повернулся и выстрелил туда несколько раз, затем крикнул зачем-то «- стоять на месте –Военная полиция» и смело прямиком пошел туда. Раздались выстрелы – неровная, прерывающаяся автоматная очередь, непонятно куда бьющая, и выпущенная явно слабой но отчаянной рукой. Наплевав на все , полковник бросился в том направлении, даже не сделав ответного, выстрела. Увидев в кустах лежащий на спине силуэт он обрушил всю тяжесть своего табельного на голову ублюдка. И наверное правильно сделал – правой рукой тот держал автомат, а левой окончательно вылезший, видимо от осколочного ранения кишечник. Таких даже не допросишь…только добивать. Он взял автомат, и не целясь направил дуло автомата прямо в голову страдальцу, и тут, как гром среди ясного неба, напряженный лесной шум разорвал мальчишечий вопль. - Остановитесь! Не стреляйте! Пожалуйста не стеляйте! Из за кустов под старой пихтой вылез щупленький паренек в черной кожанке и зеленкой на сопливом лице, весь обвешенный взрывчаткой и с поднятым к небу автоматом в дрожащей руке,спотыкаясь поплелся в сторону Кремнева. - Стоять на месте открываю огонь! Рявкнул на него полковник. - Не убивайте прошу-у! Заревел тот в голос противным пацанским плачем, от которого не жалеть хочется а съездить по морде, и встал как вкопанный. - Не убивайте пожалуйста нас! Я сдаюсь и он тоже сдается! - Автомат брось и бомбы с себя сними! - Не могу снять она сразу взорвется! - Пристелить тебя и проблем нет. - Пожалуйста... Он поглядел на молодое еще толком не ощитинившееся лицо, глупый неуверенный взгляд. Кого эти дети собрались убивать? Пронеслось в его голове. Кто их научил этому? - Вобщем так сейчас берешь своего братца, и идешь куда скажу. Вздумаешь бежать я в вас обоих весь магазин разряжу понял? - Конечно понял! Спасибо! Мальчишка кряхтя, поскальзываясь в крови товарища, щедро натекшей на грязную траву, дрожа и причитая, кое как взвалил полумертвое тело себе на спину, и ковыляя, переваливаясь и то и дело останавливаясь на передышку пошел вперед к железной дороге. Несмотря на всю тяжесть груза мальчишка вскоре приноровился и пошли они довольно быстро. Приближаясь к выходу из густого лесняка оба они услышали едва различимые крики и визг женщин. Неподалёку от поезда, прямо у кромки леса, люди шумной толпой окружили кого-то и с ненавистью выкрикивали ему что-то прямо в лицо. Женщины истошно орали, заламывали руки и не сдерживаемые мужчинами набрасывались на кого-то и с яростью трепали его своими слабыми птичьими руками. Подойдя ближе он увидел сидящего на земле в центре людского круга того самого бойца Свободной России обнаружив которого, он привязал к дереву. Видимо его обнаружили пассажиры и решили по свойски линчевать. Было неприятно на это смотреть. Каждый подходил, плевал в лицо, кричал ругательства и бил, не сдерживая поток ярости, этого уже почти безжизненного, едва сидящего, избитого, окровавленного подростка. Однако, взглянув поодаль, где у поезда, вдоль железной дороги лежал длинный, накрытый с головой простынями ряд не в чем неповинных погибших сегодня людей Кремнев готов был простить им этот самосуд. Тут он ненароком взглянул на пацана рядом и увидел в принципе то что и ожидал увидеть - бледный, трясущийся полуоткрытый от удивления рот, умоляющие испуганные глаза, и позу застывшего от грядущей расправы зайца. Стоило конечно проучить его хорошенько и отдать на расерзание этим обезумевшим от горя людям, но только если бы он не был военным. Сейчас же он был просто обязан взять ситуацию под свой контроль. Полковник, со своими пленниками вышел из леса, крепко привязал к путям сопляка а сам побежал к разгневанной толпе, недоходя метров десяти, вытащил глухаря из корпусной кобуры и открыл огонь вверх. - Граждане! Приказываю отойти от террориста, чью участь будет решать государственный военный суд. Любое неповиновению государственному приказу рассматривается как измена в военное время и будет караться по закону!