Если вы были в Праге, то наверняка проходили по Вацлавской площади мимо Национального музея. Может быть, в туристической суете вы успели даже заметить странный крест, возникающий прямо из брусчатки. Это памятник Яну Палаху, совершившему 16 января 1969 года самосожжение в знак протеста против оккупации Чехословакии войсками Варшавского договора, и Яну Зайицу, называвшему себя «факелом номер 2» и повторившему — спустя месяц — поступок Палаха. Ровно 50 лет назад Ян Палах скончался в Университетской больнице Праги.
Политолог Богумил Долежал говорил о Палахе: «Он принес свою жизнь в жертву, не приглашая остальных последовать за ним, но для того, чтобы люди не наложили в штаны». И еще: «Как было бы без Палаха? Трудно доказать, но общество, возможно, впало бы в еще больший маразм, и выйти из него было бы гораздо труднее».
О последних шести месяцах жизни Яна Палаха (август 1968 — январь 1969) чешская писательница Ленка Прохазкова (дочь Яна Прохазки, о книге которого я уже здесь рассказывала) написала роман. Роман называется «Солнце в зените», на русском языке он не выходил, но можно почитать отрывки из него в переводе Сергея Скорвида (кликнуть на ссылку Úryvek románu v ruštině внизу страницы).
«В 1988 году я по предложению нескольких чешских писателей работала над неоконченным документальным текстом журналиста Иржи Ледерера о Яне Палахе. Книга, разумеется, вышла только в самиздате.
Еще через двадцать лет меня попросили отредактировать этот самиздатовский текст для официального издания. Учитывая, что язык первоначального текста в некотором смысле устарел, а также потому, что за это время выросло новое поколение читателей, для которых понятные вещи того времени уже перестали быть понятными, я решила переработать материал и придать ему беллетристическую форму», — так Ленка Прохазкова рассказывает о своей работе над романом в послесловии к книге.
«Когда в январе 2008-го я начала работать над романом о Яне, то читала не только тогдашние газеты и материалы, но и то старое самиздатовское произведение. В число документов входил также список вещей, которые после смерти Яна полиция передала его родным. Вновь меня растрогали „две поношенные мужские кожаные перчатки, от разных пар“... Мороз по коже, когда обнаруживаешь, что талон из столовой за 16 января оторван. Ни одна статья с оценкой его поступка не подействовала на меня такой силой свидетельства, как этот оторванный талон. Последний обед в студенческой столовой. Он один среди множества народа. С портфелем, где лежит последнее письмо. Запах с кухни, шум голосов, алюминиевые ложки. И никаких двенадцати учеников за столом, которым бы он символически раздал хлеб… Последний обед в студенческой столовой — ничего торжественного.
<…>
Но роман я написала не для того, чтобы детально изложить факты, да это через сорок лет и невозможно; я писала историю чешского студента, достигшего в свои двадцать лет таких высот политики, философии и морали, о каких мы раньше только читали — в античной литературе, в героическом эпосе и в исторических документах. Подвиг Яна Палаха я не воспринимаю как мученичество. Это был осознанный политический шаг молодого человека, мужчины, который не мог видеть унижение своего народа и, как отважный солдат, у конца битвы положил на чашу весов свою собственную жизнь».
В романе Прохазковой история Яна Палаха рассказывается от третьего лица, но ее сопровождают записки из вымышленного дневника Палаха. Палах здесь, конечно, литературный герой: Прохазкова сохранила верность биографическим и историческим фактам, но «достроила» внутреннюю жизнь Палаха. Главный герой ее романа получился именно таким, каким она сама его воспринимала, — очень сознательным для своих 20 лет, рефлексирующим, решительным. Второстепенные персонажи в этом романе нужны для того, чтобы населять этот мир, быть свидетелями поступков Палаха, его собеседниками. Только история Палаха здесь важна, и никакой другой персонаж не получает возможности рассказать о своей судьбе.
Несмотря на это роман «Солнце в зените» — захватывающий и увлекательный. Не знаю, выйдет ли он когда-то по-русски; если да, то он помог бы представить, не только кем мог быть Ян Палах, но и атмосферу студенческих протестов в Праге в конце 1968 года.