Магазин маленький на окраине. Даже в предпраздничные дни в нем немного народа. В основном свои, живущие по соседству, реже случайные гости. Несколько тучных продавщиц уважаемого возраста скучали за прилавками, изредка обозначая наличие жизни в этом богом забытом месте.
Притаившиеся в дальнем конце игрушки не боялись этих великанов, с непонятными табличками на груди, таких огромных. Они не понимали их язык и движения, смену темноты и света за окном, времен года, запахов, что исходили от бытовой химии. Это вовсе не тревожило. Игрушки не ощущали практически ничего, кроме непонятного времени, о котором однажды рассказало розовое пианино с встроенным таймером. Лишь когда маленькие осторожные руки касались кого-то из них, те оживали и приходили от этого в счастливое замешательство.
- Эй, он тебя потрогал.
- И цену посмотрел, - фыркал паровозик.
- А меня погладили, - вилял хвостом механический пес.
Потом маленькие руки с воспаленными глазами и капельками горя на щеках удалялись под грозный окрик незнакомой великанши. И вновь наступала тишина и полная неопределенность.
Многое изменилось под новый год. Совсем рядом с игрушками разместилась елка. Она была нарядная и очень красивая. Сверкала множеством огней и разноцветных гирлянд. Елка, в отличие от игрушек, была высокомерная и ни с кем не общалась, лишь постоянно кружилась в однообразном танце и напевала странную песенку, свысока поглядывая на грустных соседей.
- Треснуть бы ее разок, - сказала сабля и браво подпрыгнула в ножнах.
Никто не одобрил солдафонский тон.
- А она красивая, хоть и кокетка, - не выдержали деревянные кубики и подровнялись рисунком.
- Не такая она и красивая, - вспыхнула кукла, манерно поправляя сбившееся платье.
- Красивая, красивая, - набрал полные легкие огромный мяч и безнадежно выпустил воздух.
" Ну и сука же этот мяч", - подумала кукла, а вслух с издевкой произнесла:
- Когда же это наш мяч начал разбираться в красоте?
- А после того, как ночью ты отказала ему во взаимности, - прыснул смехом конструктор, загремев металлическими деталями.
- Фу, урод. Чтоб тебе всю жизнь валяться на этой пыльной полке.
- Пошла в задницу, фифа, - конструктор заходился весельем от собственной пошлости.
- Перестаньте бузить, перед елкой стыдно, - оживилась механическая собака.
- Еще один моралист нашелся. Смотреть тошно, - плюшевый кот лишь изредка просыпался, чтобы вставить несколько значительных как ему казалось слов, после которых можно спокойно спать дальше.
Елка же, как нарочно, при всех прихорашивалась, распушала веточки, поправляла на груди гирлянды и не обращала на склочников внимания.
- Я бы с такой попробовал, - сверкнула фонарем пожарная машина и все услышали звук сжимаемой в заводном механизме пружины.
- Эй, придурок, у нее своих фонарей не меряно, - не унимался конструктор, - И кончай заниматься онанизмом.
"Все равно ночью попробую", - подумала пожарная, предательски краснея еще больше, ощущая необычное напряжение внутри.
- Скукота целую неделю, - коричневый мишка попытался приподнять затекшие ноги, - Целую неделю скукота, - повторил он, словно разговаривая с самим собой.
Игрушки давно привыкли к его странному поведению. Мишка редко встревал в разборки, а когда это происходило, то на совершенно своей волне. Какой-то необычной философией было набито его мохнатое тело, и с этой философией не хотел соревноваться даже спящий кот. Его слова всех остудили, и каждый начал думать о своем. Сидеть в тишине было привычно. Уж лучше так, чем постоянно выяснять отношения.
Так тянулось довольно долго, пока дверь с шумом не открылась, привнося запах свежего ветра, зимы и чего-то необычного. Игрушки встрепенулись и среди клубов влетающего снега увидели две укутанные в одежды фигуры. Одна большая, похожая на этих в магазинной униформе и одна поменьше, которая всегда несла загадку и надежду.
Мальчик решительно тянул маму мимо развешенных платьев, ботинок, канцтоваров, галантереи прямо к заветным стеллажам. Когда гости застыли перед полками, малыш радостно произнес:
- Мама вот этот мяч.
Игрушки не понимали слов, но увидев возбужденные маленькие пальцы, быстро догадались, кому сегодня повезет.
- Ну, хорошо, сколько он стоит?
Мяч раздулся и подался вперед. "Уйду от этих никчемных болтунов и буду каждый день играть", - с радостью подумал он, прижимаясь к теплым рукам незнакомца.
- Везет же, - грустно прошептал конструктор.
"Пошел к черту, пузатый извращенец", - пронеслось в голове куклы. Она долгим взглядом провожала счастливчика, думая об уходящих годах и единственном бордовом платье с несвежими манжетами.
- По башке, вжик, - оживилась сабля. Только никто не понял, к чему этот "вжик".
Какая-то особая грусть напала на обитателей скучного магазина. Хотелось забыться и снова заснуть.
"Скорее бы все ушли и потушили свет", - думала пожарная машина. Она с нетерпением ждала предстоящую ночь.