История многих лекарственных средств настолько увлекательна, что если бы её правильно изложить, сама по себе могла бы потянуть на целую серию книг, от детективных до практически фэнтезийных. Ну сами представьте себе домик знахарки-травницы где-нибудь на отшибе села. И местные легенды про её обитательницу. Ведьма же практически! Может вылечить, но неровен час обидишь чем — берегись. Кинет травку в начинку пирожка — и поминай как звали. А то и в растопку для баньки по-чёрному чего-нить этакого с конопляным ароматом добавит — и вот уже сельчанам радость: наблюдать за глупо хихикающей голой компанией, выползающей во двор с вениками.
Мы тут с вами не договорили про ацетилхолин и вещества, действующие на чувствительные к нему нервные окончания. С табаком и мухоморами разобрались, есть в них вещества, активизирующие эти окончания, или рецепторы. Говоря по-научному — агонисты рецепторов. Причём никотин работает со своими, никотиновыми, а мускарин, что в мухоморе — соответственно, с мускариновыми.
Но есть и такие вещества, которые эти нервные окончания блокируют, не дают им срабатывать на выделяющийся ацетилхолин. Такие вещества называются антагонистами для какого-то конкретного вида рецепторов.
Вот, к примеру, кураре. Индейцы из Южной Америки — те ещё эльфы. Одна стрела — один труп. Ибо нефиг бегать за подраненной дичью по всем окрестным джунглям, неровен час, и без обеда останешься, и сам обедом станешь. Как уж они дотумкали применять экстракты стрихноса ядоносного и хондродендрона ещё-там-какого-то — уже и не допытаешься. Может, кору кто пожевал, плюнул в поцарапанного соседа, а тот возьми да и выключись на несколько часов. Может, ещё каким образом. А только поняли индейцы, что они теперь богаты и грозны. Опять же, яд действовал, только попадая в кровь. А глотать его можно было без опаски — ну это если нет ранок во рту. Потому и мясо уконтрапупленной дичи опасности не представляло — напротив, индейцы считают, что оно даже вкуснее и мягче, если та была добыта отравленной стрелой.
Европейцы познакомились с кураре в 1617 году стараниями любознательного сэра Уолтера Рэли, рыцаря и пирата (вернее, сначала пирата, а за это уже потом рыцаря), за год до того, как ему отрубили голову на старом дворе у Вестминтерского дворца — но то уже другая история. Понаблюдав за охотой индейцев и удивившись, что дичь умирает, даже если её просто оцарапает туземная стрела, Рэли (девиз «слабоумие и отвага» явно много веков насчитывает) взял да и царапнул себя таким вот отравленным наконечником. И вырубился надолго, да и потом отходил не один час. И только несколько столетий спустя, в 1942 году, канадцы Гарольд Гриффит и Энид Джонсон впервые использовали производное кураре для того, чтобы у пациента под наркозом во время операции расслабить скелетные мышцы — иначе они сильно мешают её проведению.
А позже обнаружили, что парализующее действие кураре — это не что иное, как блокада передачи сигнала с нерва (помните, в ней участвует ацетилхолин?) на поперечно-полосатую, или скелетную, мышцу. То есть, кураре — это антагонист ацетилхолиновых рецепторов. Конкретнее — никотиновых. Сейчас он. вернее, его производные, используются в хирургии как миорелаксанты. А ещё — при столбняке (там мышцы так сокращаются, что могут от костей оторваться или сами кости поломать) и отравлении стрихнином.
У мускариновых рецепторов, которые работают с парасимпатическим отделом вегетативной нервной системы (про эту работу я тоже в прошлый раз упоминал), тоже есть свои антагонисты. Один из них — это атропин. Название ему дала одна из Мойр, напоминающая людям, что все они смертны, причём некоторые — внезапно.
Растения, в которых хватает атропина (и это тоже способ их защиты от всяких жучков-червячков) известны травникам и знахарям давно. Это красавка (она же беладонна, что в переводе означает то же самое), которую дамы использовали, чтобы зрачки были шире, а лик — бледнее. Это белена, которой можно было сдуру объесться и получить хороший такой делирий, с красочными такими галлюцинациями. И это дурман, который кто только не использовал в колдовских обрядах — и на алтарях воскуряли, и в напитки добавляли, и даже, вроде как, в производстве зомби использовали. Ну вот есть у атропина такое свойство, помимо местного, расширяющего зрачки, сушащего слизистые за счёт уменьшения секреции желёз, снимающего спазм гладкой мускулатуры (бронхов, внутренних органов, кишечника и желудка). Центральное действие, то есть, влияющее на работу рецепторов головного мозга. Это так называемый атропиновый делирий. Одну такую историю, про атропиновых бабочек, я вам однажды рассказывал. И даже в психиатрии атропин тоже нашёл своё применение, им пользуются (вернее, пользовались, сейчас-то редко применяют) для проведения атропино-шоковой терапии, для своеобразной перезагрузки мозга.
А что же дихлофос? — спросите вы. Мол, обещали же и про него рассказать, он-то тут каким боком? Доктор обещал — доктор расскажет. Но это тема отдельного поста, поскольку тоже довольно обширная.