- Так не хочется.
- Ты что, бабуля? Сам Глазунов в твою честь банкет даёт, - настаивала Светлана.
- Да, пошёл он.
- Мэру только так не скажи. Прославишься. Телевидение приедет.
- Сверкать, значит, будут, а у меня глаза больные, - ещё сморщилась к тому, что сделало время, Елизавета Георгиевна.
- Очки наденем тёмные, как на девяностолетие. Надо.
- Мне не надо. Там людей много будет, а я некрасивая.
- Красивая ты, бабуля. Для твоих-то лет – конфетка.
- Правда? – старушка кокетливо засомневалась.
- А то. К тому же у мэра есть перспективные и холостые помощники, а Рите уже двадцать восемь.
- Кто это?
- Здрасьте, правнучка твоя.
- Да, пошла она.
- Прекрати.
- Она меня не любит, - капризничала Елизавета Георгиевна.
- Любит, я знаю. Просто не говорит. Молодые все такие, - подстраивалась Светлана.
- Она кричит на меня.
- Что ты, бабуль. Это и было-то один раз. И ты сама виновата, назвала её «старой шлюхой», а она совсем не старая. Она порядочная.
- Порядочная шлюха! Всех мужиков глазами обгладывает.
- У тебя нет выбора. Ты хочешь сорвать мэру мероприятие?
- Нет.
- Пошли, волосы тебе покрашу.
***
Зал сверкал. На П-образно расставленных столах – разноцветные яства, в глазах рябит. На вершине в высоком кресле расположили юбиляршу. Фиолетовые волосы зачёсаны назад. За огромными тёмно-синими очками почти не видно высушенного веком лица. Платье, кофта. Руки сложила замком на коленях. Слева внучка Света с мужем, справа правнучка Рита. Дальше какие-то официальные лица и другие неслучайные гости. Мэра пока не было – дела. Звонил, велел начинать без него.
Дочь Елизаветы Георгиевны давно умерла от стариковских болезней, а её вот угораздило до ста лет дожить. Других детей с мужем Алексеем Афанасьевичем они до войны не успели родить. А после – не с кем было, Алёша её пропал без вести. Так и живёт одна долгие годы прошлым.
Ведущая мероприятия – немолодая холёная круглая дама выступила к микрофону.
- Здравствуйте! Товарищи, друзья, гости! Извините, я очень волнуюсь, да и все мы, наверное. События такой значимости происходят редко, может, единственный раз в жизни. Сегодня мы поздравляем с юбилеем нашу легендарную землячку, героя Советского Союза, а теперь России, Игрунину Елизавету Георгиевну.
Она сделала умышленную паузу. Сидящие догадливо захлопали.
- Про женщин о возрасте не говорят, но сегодня мы чествуем необыкновенную женщину с удивительным редким юбилеем. Сегодня Елизавете Георгиевне исполнилось сто лет – век, эпоха! – последнее предложение ведущая почти прокричала, и люди подхватили порыв овацией.
- За здоровье юбилярши непременно стоя…, - присутствующие задвигали стульями, поднимаясь. - …сдвинем бокалы, друзья. За Вас, уважаемая Елизавета Георгиевна!
Кому позволяло совершеннолетие, выпили шампанское, дети – сок. Присели и деловито замелькали ложками, заполняя салатами персональные тарелки. Магнитофон запел про синий платочек. Люди ели.
Когда музыка закончилась, ведущая продолжила.
- Сейчас о славном подвиге нашей сегодняшней юбилярши, про который и так все знают, напоминанием расскажет Юленька Сергеева, ученица пятого «В» класса школы номер четырнадцать. Поддержим, - дружно подбодрили хлопаньем.
К микрофону робко приблизилась аккуратная, по всему видно, правильная девочка. Она учила, но от многолюдности волновалась и сбивалась.
- В тот роковой день полк, в котором сержант Елизавета… Лиза Игрунина служила связистом, попал в окружение немцами. В окружение. Пока роты отбивали штурм, Лиза уничтожала рации и секретные документы, чтобы не попали в руки противнику. Почти весь полк погиб, отбивая атаки сил противника. Превосходящих сил противника. Но Лизе Игруниной удалось вырваться из окружения. Оставался только узкий проход через болото. Непроходимое болото. Через неё, через него и …
В глубоких морщинах никто не заметил слёз именинницы. Они вытекали из-под очков и руслами складок бумажной кожи бежали к кофте, впитывались. Сотни раз рассказанная история, а она опять учуяла запах пороха и пота. Как они с командиром плыли после по гнилой жиже, цепляясь за кочки.
- Игрунина, там дороги нет. Ищи сухое место, а назавтра иди обратно, может, уйдут уже, - прошептал бледный от вытекшей крови командир и умер.
До темноты она тащила его уже мёртвого дальше вглубь, сзади было страшнее. Боялась одна остаться - трусиха.
Через три дня пришлось возвращаться – едва не увязла насовсем, там её мокрую, голодную, обезумевшую и подобрал разведотряд.
Аплодисменты. Девочка закончила рассказ слезами. Или история тронула, или от стыда за забывчивость.
Завели «Бьётся в тесной печурке огонь…». Тут и мэр появился, как обещал. Жестом он велел услужливому персоналу не останавливать музыку. Присел за стол с самого краю, а не где ему приготовлено было.
Под медленную красивую музыку Елизавета Георгиевна уснула. Устала и задремала. Все это заметили и мэр, конечно, тоже. Поздравительную речь он читал вполголоса, и всё поглядывал на яркую блондинку Риту.
***
Проснулась Елизавета Георгиевна сразу, кто-то тряс её плечо. Сначала не поняла, пришлось снять очки. Повернулась. Сбоку и чуть сзади в мятой линялой гимнастёрке стоял её Алёша. Весёлый. Каким она его хорошо помнила.
- Здравствуй, Лиза!
Она не могла ответить, онемела от неожиданной встречи.
- Ну, что ты? Ты не представляешь, как я скучал. Так долго.
- И я, - получилось.
- Пойдём что ли тогда.
- Куда? – растерялась Лиза.
- Да, какая разница?
- Я старая очень, а ты вон какой красавец.
- Ерунда! Ты ж на два года меня моложе. Смотри.
Перед ней на столе появилось круглое зеркало, то, в которое она в юности ещё смотрелась, и в нём она. Сначала не узнала, привыкла к уставшему, мятому лицу, забыла себя прежнюю. Вскрикнула даже. Оглянулась. Слава богу, никто не заметил.
- Пойдём. Только ведь – люди. Они из-за меня здесь. Неудобно.
- Ничего. Они думают, что ты спишь.
- Ну, тогда ладно.
Она подала Алёше руку, он помог ей спрыгнуть с высокого кресла. Сначала медленно, чтобы не привлекать внимания, затем быстрым шагом, и наконец они побежали.