Очень давно хотела посетить Музей русского импрессионизма. Мне было искренне интересно, что же за зверь такой, этот ваш русский импрессионизм. В школе на уроках МХК да и в университете на факультете истории искусства всегда говорили преимущественно о французских импрессионистах. И вся эта абсолютно романтизированная история о том, как художники устали от мастерских, вышли на пленэр, стали писать этюды, философия момента, впечатления — это же ассоциируется с Мане, Ренуаром, Дега, но никак не с Серовым. И тут мне пытаются доказать обратное. «Ну ладно, попробую принять это,» — подумала я и пошла в музей.
Уже на подступах к музею все пошло не так. Если вы за экологию и передвигаетесь на общественном транспорте, то зимой идти очень холодно и очень долго. Ладно, мы живем в скверном северном климате, пора привыкнуть. Заходим в музей, а коллекция музея — это два этажа, где на каждом выставлено картин по 15, плюс -1 этаж, который отдали под выставки, где тоже работ не много. Но стоит это удовольствие, как сходить в огромный ГМИИ им. А.С. Пушкина, который, к слову, в трех шагах от метро Кропоткинская — не надо мерзнуть. Да и коллекция ГМИИ им. А.С. Пушкина будет побогаче!
Следующий момент, который меня неприятно удивил — это позиционирование русского неоимпрессионизма, в частности пуантилизма, как чего-то качественно нового. Есть же прекрасный Жорж Сёра, который первый начал писать точками. Мы все его знаем, как основателя направления, и любим. Безусловно, на Сёра пуантилизм не закончился, и есть много искусных представителей пуантилизма, но почти все они французы. Зачем претензиозно выставлять русский пуантилизм — непонятно.
Но больше всего не понятно, почему именно импрессионизм? Почему его не оставить французам? В истории русской живописи есть куда более интересные, и что важно, более заметные в истории искусства направления. Взять хотя бы русский авангард! Почему бы не сделать Музей супрематизма и не выставить там работы Казимира Малевича, например? На мой взгляд, это будет выглядеть куда более уместно, и точно более патриотично.
И раз уж заговорили про супрематизм, никому же не придет в голову назвать полностью покрытый черным маслом, квадратный холст, датируемый 2019 годом, супрематизмом? Но в Музее русского импрессионизма почему-то есть работы и 1970-х, и 1980-х и даже 2000-х годов, которые должны нам презентовать русский импрессионизм. И вот думаю, меня одну смущают эти даты? Какой импрессионизм в середине XX века в СССР? Это время куда интереснее своим подпольным искусством! Художниками, которым был необходим кислород и отсутствие цензуры. Интересны работы, спрятанные в чуланах. Но нет! Будем смотреть цветочки в пуантилизме — красиво.
Есть и позитивные моменты в музее, но в контексте посыла, который транслируется сим культурным учреждением, они скорее выглядят издевкой. Видно, что на оборудование явно не скупились: вот тебе огромная стена из жидко-кристаллических плазм, на которой сменяются изображения полотен русских импрессионистов, вот тебе динамики на потолке, из которых тебе то стихи читают, то слово мудрое молвят, вот планшеты, программное обеспечение которых позволяет вывести пространство выставки в дополненную реальность, даже ароматы для картин разработали! Но это же бессмысленное пускание пыли в глаза. В хороший музей изобразительного искусства идут не парфюмерную композицию «Абрикос» слушать, и не в экраны планшетов заглядывать, идут за коллекцией. Тут остается вкушать ароматы под еле слышный голос диктора из колонки.
Но самое удивительное — это книжный магазин при музее. Я привыкла, что в подобных магазинах можно найти в неограниченном количестве сувениры с символикой музея и с произведениями искусства, которые в нём представлены. Тут нашла только сумку-шоппер с названием музея и несчетное число продукции студии Артемия Лебедева. К самому Лебедеву у меня нет вопросов. Его книжки по дизайну и смешные мелкие сувениры мне импонируют, но они больше уместны в магазинах «Республика», чем в Музее русского импрессионизма. Какая связь у импрессионистов и дизайнеров — загадка.