Не желая погружаться в тяжелые дискуссионные вопросы о возможных пределах знания тюркских языков населением древнерусских княжеств, просто упомянём, что само предположение о сознательном вытеснении тюркского языка из повседневного обихода Киевской Руси и её правопреемниц видится вполне логичным. Такое стремление было бы естественным и для пресловутых варягов, и для Ивана Грозного, для русских и немецких Романовых. Язык – система мышления, никакими городскими цивилизациями психология кочевников в качестве приемлемой не воспринимается.
Поэтому лишь напомним знаменитое «кот ачук» Афанасия Никитина и обратимся к деревьям. Обычной флоре Валдайской возвышенности. В частности, к сосне. Как мы помним, сосна – дерево Мокоши, ось мироздания, сакральная модель Вселенной. И, в то же время – она тот предмет, который «сосут», ну, если судить по буквальной семантике названия. А теперь посмотрим на дуб – священное дерево тюрок, также претендующее на роль центральной оси всех миров. Связь между ними так же проста, как и неожидана: дуб, практически на всех тюркских языках – «эмен», в буквальном переводе – «сосомый», да простят автору его неологизм. Объяснять это странное совпадение мы не берёмся, разве что упомянём – многие тюркские богатыри в своем сиротстве были вскормлены деревьями, точнее – молозивом, кишки с которым развешивались на ветвях.
А в принципе – перед нами очень странное языковое явление, которое автор этих строк назвал бинарной омонимией. Это такая языковая ситуация, когда пара омонимов одного языка дублируется парой омонимов из другого. Если пример с сосной и дубом выглядит неубедительно, то вот ещё один омонимический бинар: русские «коса»-«причёска женщины» и «коса»-«сельскохозяйственный инструмент». В балкарском (далее пойдут примеры именно из этого языка): «чалгъы»-«коса-инструмент» и «чалыу»-«плетёнка, плетёный шнурок». В данном случае стоит присовокупить, что заднеязычное балкарское «ГЪ» достаточно легко переходит в билабиальное «У» – как и во всех тюркских языках: «дагъ»-«тау», например («гора»). То есть, де факто, это не приблизительный омонимический бинар, а вполне близкий.
Ещё. Русские «лук»-«оружие» и «лук»-«растение». В балкарском языке пара выглядит, как «жыя»-«лук-оружие» и «жуа»-«лук-растение». Два уточнения – название «жуа» означает «дикий лук»; а предполагаемая редукция центрального «у» в этом слове поставит формы «жыя» и «жуа» на исчезающе малой дистанции.
Русское «морда». Известно, в качестве обозначение физиономии и рыболовной снасти. То же самое – в балкарском, с той лишь разницей, что «жух» («морда») в балкарском имеет и третий смысл – помимо физиономии и снасти, так называются скальные останцы, торчащие из склонов.
«Рысь». Небольшой, но весьма опасный хищник. А также – аллюр лошади. В балкарском «лох» – это самец рыси, и «лох» – аллюр лошади, собственно говоря, расслабленная, тряская рысь.
Русское слово «стопа». Нижняя часть ноги и емкость для употребления крепких, не очень и, в целом, веселящих напитков. Балкарское «аякъ» – полная аналогия: «аякъ»-«нога», «аякъ»-«кружка-чашка».
Русское слово «рука», то бишь, «длань». В полной («долонь») форме, кроме части тела может означать и форму рельефа – «долина». В балкарском языке слово «къол» также имеет смысл «рука» и «долина»-«ущелье».
Как объяснить существование подобных бинарных форм? Ведь даже неискушенному человеку понятно, что появление даже двух-трёх таковых – уже нарушение закона статистической вероятности. А сколько их было на самом деле? Если посчитать время, прошедшее с окончания плотных контактов между жителями русских княжеств и носителями половецкого (посчитаем балкарский таковым), и неизбежную деградацию-изменение глоссария с двух сторон, то на каждый дошедший до нас бинар должно было приходится десятки утерянных. И заметьте – всё это в доордынскую эпоху, так как баскаки в русских поселениях не жили, лишь временами хаживали в гости.
Разумное объяснение существованию омонимических бинаров только одно – население русских княжеств было двуязыким в полном смысле этого слова. Только в условиях широкого билингвизма могла сформироваться система адекватной взаимозаменяемости и тождественности лексем. А билингвизм – феномен смешанного населения. Иначе говоря, русские в каком-нибудь Карачарово жили вперемежку с тюрками. С какими? А вот сие покрыто мраком тайны. Их было много – клобуки, берендеи, торки, ковуи… Думаю, даже печенеги, несмотря на свои странные культурно-гастрономические пристрастия. Резюме: современные русские – не славяне, подвергшиеся тюркизации, они такие же славяне, как и тюрки.