Сегодня в России отмечают День работника прокуратуры – праздник установлен в новые времена, но подходящую дату, как водится, заимствовали у Пётра нашего Великого – 12 января 1722 года император распорядится: «…быть при сенате генерал-прокурору и обер-прокурору, а также во всякой коллегии по прокурору...» При этом должностная инструкция в изложении царя-реформатора звучала лаконично, но внушительно: «Сей чин яко око наше и стряпчий о делах государственных». (С очень характерным продолжением: «…того ради надлежит верно поступать, ибо перво на нём взыскано будет»).
…Любопытна личность первого генерал-прокурора, о происхождении которого один историк пишет: «Сын школьного учителя и органиста лютеранского прихода в Москве, Ягужинский начал свою карьеру чистильщиком сапог, соединяя это занятие с другими, о которых приличие не позволяет говорить…»Раз так – и мы не будем… Впоследствии Павел Иванович сменит Меншикова в качестве Петрова денщика (вот как работали тогда пресловутые «социальные лифты»!) – а там перекрестится в православие и заделается успешным дипломатом. (А по совместительству – и главным распорядителем ассамблей).
Из-за частых разъездов расстроится брак Ягужинского – постоянно оставаясь без присмотра, его благоверная, что называется, «пускалась во все тяжкие», а именно: «…убегала из дому и ночевала Бог знает где – раз, между прочим, в избе своего же садовника; вела знакомство со многими дамами непотребными и подозрительными, бродила вне дома раздетая…» (И прочая, и прочая…) Так что, практически одновременно с назначением Ягужинского первым в истории генерал-прокурором, пройдёт его (тоже один из первых в отечественной истории) бракоразводный процесс – после чего беспутницу благополучно сплавят в монастырь…
…Как говорят, должность свою Ягужинский исполнял наилучшим образом, окорачивая, в частности, аппетиты Меншикова – по крайней мере, Пётр прокурора хвалил и поощрял… до самой своей смерти. С воцарением Екатерины I расклад сил при дворе существенно изменится – но Павел Иванович продолжает конфликтовать со Светлейшим князем… причём, кажется, с ещё большим задором! …На удивление, его всего лишь отправляют в Гродно, послом при польском сейме – а вдогонку ещё и присваивают генерал-аншефа. Правда, прокурорскую должность пришлось оставить… На время...
…Тем временем, закатывается звезда Александра Даниловича – и Ягужинский снова оказывается в центре событий. Принято считать, что именно он посоветовал избранной императрице Анне Иоанновне разорвать подписанные ею «Кондиции», согласно которым фактическая власть переходила к Тайному Совету… (Россия ещё в первой половине XVIII века могла превратиться… нет, не в конституционную – но уже отнюдь не абсолютную монархию! Впрочем, речь шла всего лишь об амбициях семейств Голицыных и Долгоруких – и у них нашлось немало противников; номер не прошёл).
…Так или иначе, Ягужинский даже окажется под арестом – но вскоре всё разрешится самым благоприятным образом; от ставшей самодержицей Анны Павел Иванович получает кучу чинов и званий, титул графа – и снова становится генерал-прокурором Сената!..
…Увы, опять – ненадолго… Неугомонный Ягужинский начинает конфликтовать с ближайшим советником Бирона, Остерманом – а там добирается и до самого герцога, причём – чуть ли не со шпагой в руках!.. (Как и при предыдущих разбирательствах с Меншиковым, источники подчёркивают: у Павла Ивановича в ходу были не хитроумные интриги, а –«дикие выходки»… возможно, дело тут в обильных возлияниях, которым новоиспечённый граф предавался на протяжении десятилетий – и которые, похоже, до срока сведут его в могилу… Впрочем – мы отвлеклись).
…Крутой нрав Бирона общеизвестен – но для Ягужинского дебош завершится ссылкой… послом в Берлин. Более того, уже через пару лет герцогу потребуется противовес для чересчур напористого Остермана – и Ягужинского вернут – прямиком в кабинет министров!..
…Перед современниками предстаёт прежний Павел Иванович – деятельный и стремительно набирающий силу: «Его приговоров и решений особенно боялись высшие чиновники государства, потому что они, при безукоризненной справедливости, всегда были очень строги и быстро приводились в исполнение». …К сожалению, очередной взлёт не продолжится и года – Ягужинский заболеет какой-то лихорадкой и скончается, не дожив до пятидесяти трёх…
P.S. …Мы не упомянули такое славное начинание графа, как Первый кадетский корпус в Петербурге… отчасти из-за того, что некоторые источники приписывают инициативу фельдмаршалу фон Миниху, первому генерал-директору заведения… Впрочем, это – совсем другая история.