Я помню мы стояли рядом на выставке его работ. Мама болела и пойти не смогла, а я уже взрослая девица решила составить компанию. Мне было интересно поиграть во взрослую жизнь, послушать комплименты. И даже едкое: "Не понимаю, что ты в нем нашла..." - я тоже сочла за комплимент своей врослости. Я внутренне расхохоталась, эх, знал бы этот идиот, что тот, в котором я должна была что-то найти - мой отец, а мне только минуло 15 лет и за свои мысли можно было бы под статью попасть.
Я со смехом рассказала об этом папе. Он стал глазами искать этого наглеца и посмотрел на него таким тяжелым взглядом, которым могут смотреть только кавказцы. Этот взгляд не просто убивал, а убивал еще какой-то мучительной смертью...
Папины знакомые, однако, оказались проницательный.
-Дочка? Как похожа!
- Кровь - не вода, - отвечал отец. И я светилась от счастья.
Мне нравилось разыгрывать людей. Ведь у нас с ним ни капли общей крови! Мне нравилось, что здесь я выгляжу красивой взрослой дочерью замечательного художника, а все остальное в наших с ним отношениях красиво скрываются за этим артистичным "кровь не вода".
А всего было много. Жутких скандалов, непонимания, не желания слушать друг друга. Он был вспыльчивый человек и кричал по каждому поводу, без повода тоже кричал. Мама меня жалела, и хотя я всем сердцем, кажется, принимала ее выбор, но никогда не могла понять, что же она в нем нашла.
Жесткий, холодный, вечно всем недовольный человек, совершенно не умеющий радоваться жизни! Вечно какие-то едекие нотации и крики. Мама всегда меня защищала, но от этого становилось только хуже. К брату он относился совершенно иначе. Хотя тоже строго, но ласково, нежно. Конечно, я же не родная, - думала я, впрочем, без особой сентиментальности.
Когда я вышла замуж, с радостью уехала из дома и постаралась забыть все это как страшный сон.
Прошло время, у меня появились свои дети. Отец болел. Я его не навещала. Я и так все знала, мама рассказывала. И только изредка говорила, чтобы я хоть иногда звонила.
Я не звонила.
Но один раз зашла в гости, надо было с фотоаппаратом разобраться. И мы просидели с ним два часа над моим новым фотиком. Пробуя делать снимки, менять настройки, а параллельно разговаривали об искусстве, шутили:
- А помнишь, мы на скорость читали "Хазарский словарь"?
- Да, а потом ты купил женскую версию, а она всего одной строчкой отличалась от мужской?
- Ага, посмодернисты, хреновы...
- Да, пора бы уже что-то новое в искусстве придумать...
-Все уже придумано! Искусство - вечно...А все это признак упадка цивилизации. Так уже было... Ну вспомни эти ужасные скульптуры эпохи эллинизма... Сейчас то же самое...
- Да и "Крик" Мунка - это...
- Это вообще ужас!
- Да, знаю, ты много раз это говорил...
Постойте, много раз... Да, много раз мы говорили о принципах в искусстве, о посмодернизме и истории Рима, о жизни, об отношениях между людьми. Но когда это было? Ведь были одни скандалы, нервотрепка и "что в нем нашла мама".... Сейчас я на него смотрела уже иначе: сильно постаревший, измененный болезнью, но именно теперь я понимала, что в нем нашла мама, понимала, почему студенты его так любят. Почему я этого раньше не разглядела?
Больше мы не виделись. Никогда. А я до сих пор не могу вспомнить из-за чего были ссоры, зато помню его слова об искусстве, рассказы о нартах и истории Рима, его смешные фразы, и да, это самое "кровь не вода"...
