Они проводили рабочее время, лупя палкой по болотной жиже — имитировали вхождение в воду скота. Глупые пиявки принимали это за звук обеденного гонга и торопились к трапезе.
Также их приманивали на живца, в роли которого выступал сам ловец: заходил повыше колен в воду, и ноги его немедленно облепляли кровососущие. Конечно, результативнее было загнать в пруд настоящих коров или лошадей — хотя бы на полчаса. А потом оббирать к ним присосавшихся. «Улов» получался знатный.
Ловить пиявок следовало не всегда и не всяких. Так, лов запрещался во время их размножения — в мае, июне и июле. Также «при ловле должны быть избираемы одни лишь годные ко врачебному употреблению, то есть не менее 1 1/2 вершков длины; пиявки мелкие, как равно слишком толстые, должны быть при ловле бросаемы обратно в воду». Хранить добычу следовало в холодке, в емкости, наполненной землей.
Несмотря на то, что Дуремар из «Приключений Буратино» вспоминается нам фигурой малопривлекательной, профессия ловца пиявок была на Руси вполне почитаема и позволяла достойно содержать семью. В южных районах России этим промыслом жили целые деревни. Добывали их и в Москве, например, на Измайловских прудах. Пиявки были необходимы всем.
Мода на древнюю гирудотерапию достигла апогея в конце XVIII – начале XIX века. Пиявок использовали по любому поводу. Они были в каждой цирюльне, и почти каждый лавочник мог поставить их внезапно занемогшему покупателю, что уж тут говорить о медиках — в их арсенале пиявки были всегда. С их помощью останавливали кровотечение, снижали внутричерепное давление, использовали при лечении сердечно-сосудистых заболеваний. Николай Иванович Пирогов, имя которого носит 1-я городская больница, будучи в Крымскую кампанию военным хирургом, вовсю применял пиявок в лечении огнестрельных ран: «Я ставил от 100 до 200 пиявок. Даже в простых переломах, где только замечалась значительная опухоль».
В начале 19-го столетия в России ежегодно использовали около 30 миллионов пиявок. Но мало того — они стали экспортной продукцией.
Изольда Баскова, доктор биологических наук, профессор, президент Ассоциации гирудологов России и стран СНГ: «В первой половине XIX века, когда во Франции начался настоящий пиявочный бум, из России ежегодно вывозилось до 100 млн штук пиявок, причем стоили они совсем недешево — от 0,5 до 20 копеек за штуку». Понятно, что ловцы пиявок при таком раскладе не бедствовали. И конечно, нашлись люди, поставившие дело на широкую ногу.
Первое пиявочное хозяйство было основано в Москве в 1825 году: «оно имело большой ставок и 8 ям-копанок, которые наполнялись водой через специальные каналы и трубы. Пиявок содержали в садильниках в зависимости от их возраста, способности к размножению и годности к медицинскому употреблению. Водоемы были огорожены двумя деревянными заборами, причем внутри водоем окружала земляная насыпь, а вокруг второго (внешнего) забора была вырыта дополнительная яма для промывания пиявок перед их употреблением». Хозяйство было рассчитано на воспроизведение и содержание 700 тысяч пиявок.
Создание подобного хозяйство не требовало больших вложений, а прибыль давало возможность получить значительную. Естественно, пиявочные хозяйства стали множиться. Тем более, что в 1850 году власти, побоявшись лишиться ценного ресурса, как произошло в Европе, запретили стихийный отлов и вывоз и издали указ о создании специальных питомников для разведения.
Подобная фабрика пиявок, а вернее, «Международный центр медицинской пиявки» существует и сейчас — в подмосковном поселке Удельное. Он создан в 1937 году (как «Медпиявка») и является одной из крупнейших в мире фабрик по разведению. Во дворе центра стоит памятник скромной кровососущей труженице.
Еще странные, забытые и исчезающие профессии: Изготовители хвостов и плеватели репы; Чистильщик обуви; Целовальник, золотарь, половой