Они заявились в полдень, когда я проверял снаряжение и ухаживал за тетивой, предварительно сняв с лука. Жила единорога, хоть и не растягивается, но со временем может истончится. Хоть и не пользовался луком в последнее время, но любое снаряжение нужно держать готовым.
Кот, мирно спящий на грубо сбитой тумбе, встрепенулся от наглого стука в дверь. Я вздрогнул, привычно мотнул кистью наматывая тетиву на ладонь, покосился на нож. Немного поколебавшись решил не брать, двинулся к двери, гадая, кого нечисть принесла. Стук повторился, дверь явственно затряслась от ударов, петли натужно задребезжали.
— Открывай, Зим! Братья пришли!
Я вздрогнул от макушки до пят, бросился к двери, отворил рывком, едва не сбив гостей. Двое мужчин ловко увернулись, одеты в серые плащи и одежды, столь удобные для сокрытия в сумерках. Оба черноволосые, у левого волосы собраны в конский хвост на затылке.
— Воу, полегче старичок.
Они старше, значительно старше чем я запомнил. Братья гомункулы, идеальные убийцы, продукт симбиоза магии и селекции. У левого появились первые морщины, а кончики волос серебрятся. Правый точная копия брата, только волосы свободно лежат на плечах.
Длинные волосы, табу для воина и тем более убийцы, в пылу схватки могут ухватить. А там либо ножом по глотке, или мечом в бок. Но братья носят нарочито длинные волосы, в знак презрения к противникам.
Всегда их недолюбливал.
Слишком спесивые и не совсем люди.
— А ты почти не изменился, разве что ещё сильнее исхудал.
Братья встали напротив сложив руки на груди, на поясах сверкнули парные кинжалы в обрезанных ножнах. Я встал в проходе, спокойно опустив руки и поглаживая большим пальцем тетиву обернутую об ладонь.
— А вы постарели, с хвостом вроде Лем? А ты значится Рен...
— Угадал, — с тусклой улыбкой ответил Лем. — Ну что поделать, нам магический сон был не положен, несмотря на все заслуги.
Улыбки братьев похожи на разрез бритвой, вдоль хребта скользнул недобрый холодок. Я невольно сдвинул правую ногу чуть назад, делая её опорной, готовясь отразить атаку.
— Ну, зачем пришли? Не вспоминать былое же.
Улыбки стали шире, коротко блеснули краешки клыков.
— До нас дошли занятные слухи...но о них мы не будем говорить. Мы пришли просто сказать «Не вмешивайся!».
— Не вмешивайся во что?
— Мы собираемся активировать проклятье. Приказ с самого верха, думаю пояснять дальше не надо.
Вдоль позвоночника побежала дрожь, а наглые улыбки братьев стали до предела широкими, открыв зубы, острые и треугольные, как у акул.
— Вы, собираетесь убить невинных?!
— Общее благо. Пусть погибнет миллион, но Империя будет жить. К тому же, нам плевать на эту грязь, они все потенциальные преступники, мародеры и насильники. Просто не лезь в это дело, попробуешь — умрёшь.
Челюсти сжались до боли, в уголке рта стало солоно. Братья подняли брови услышав скрип зубов.
— Это. Против. Всех. Наших. Идеалов!
— Эх...видишь Рен, я же говорил, он не согласится.
— Ну, что поделать?
Они ударили одновременно, целя в шею и живот, в руках из ниоткуда появились короткие ножи. Я отшатнулся, тетива соскользнула с кисти, распрямилась и повинуясь движению кисти обернулась вокруг кисти Рена. Рывком толкнул его на брата, попутно выбивая нож ударом об дверной косяк. Тетива загудела натянувшись, обильно брызнула голубоватая кровь.
Убийцы отскочили от двери, Рен с неудовольствием оглядел пораненную руку. Отставил в сторону, стараясь не заляпать кровью одежду. Под ногами быстро натекает голубая лужица.
— Какая несуразица... Зим, ты же знаешь, мы — смерть. Но прежде чем умрешь, скажи нам. Ты хочешь рискнуть всей Империей, всем человечеством, ради жизни жалких пленников?
Моя верхняя губа по волчьи задрожала, обнажая клык, плечи опустились, я слегка согнул колени становясь в стойку.
— Ну давайте, выродки, заходите и попробуйте.
Лем улыбнулся, непринужденно помахал рукой и хлопнул брата по плечу. Они развернулись и неспеша пошли к проходу на улицу, Лем со смехом бросил через плечо:
— Биться с тобой, да на твоей территории? Мы не идиоты, Зим. Ты умрёшь в Городе и скоро.
Когда они скрылись, я смахнул с тетивы капли крови, аккуратно намотал на ладонь, зашипел увидев глубокую ссадину.
— Весь город — моя территория.