Стемнело очень рано. Снег валил огромными хлопьями и очень быстро — клочья стремительно неслись строго вниз — белые кометы в черной дыре окна. Квартира, которую мы сняли для новогоднего сабантуя, оказалась, хоть и обветшалой, но на удивление опрятной. Впрочем, барышни все равно отказывались садиться на диваны, пока не застелили их специально принесенными покрывалами. Все-таки, однушка с почасовой оплатой — это, в первую очередь, бордель для малоимущих, который становился площадкой для праздника сезонно и нечасто.
Хлопоты, приготовления, суета — женщинам. Степенные разговоры, гитара и аперитив — мужчинам. Все-таки, десятый класс — это вам не восьмой. Все взрослые люди.
- ...орки — это модифицированные эльфы. Но этого не надо стесняться. ТТХ на порядок выше остроухих, самурайская дисциплина вместо идиотской рефлексии, индустриальное мышление вместо экологии и вегетарианства...
- ...в 80 году Летов пришел к нам на плаху, ему местные неформалы такие: ты чо, скотина, под Летова косишь? И вломили ему так не по-детски. Он после этого сказал, что в Омске не даст ни одного концерта. И не дал...
- …ценность строевой подготовки? 11 век, папа Урбан, первый крестовый поход
— и до свидания одиночные поединки. Гонка вооружений началась, кстати, ты в курсе, что шлемы-горшки появились именно тогда?..
— Пацаны! А мы под шумок весь запивон выжрали!
В зале повисла тишина. Водки мы взяли достаточно — бутылки лежали в ванной, по самые горлышки в холодной воде. А вот с колой-соками, похоже, кто-то не рассчитал. Эдик взглянул на часы:
— Половина одиннадцатого. Успеем сходить. Кто со мной?
Пять человек нас шло. За несколько часов город просто завалило густым теплым снегом, но дорожка к магазину уже была уверенно протоптана. Со всех сторон грохотали петарды, в небо влетали шутихи и фейерверки, периодически в поле нашего зрения попадали веселые громкие компании, и сразу пропадали за сплошной белой пеленой. Вдруг Эдик подобрался и начал говорить быстро, не поворачивая головы.
- Я, Костя и Вад прыгаем первыми, остальные через три секунды примерно. Так будет лучше. Стартуем после того как я скажу «нет».
Я не понял, о чем он говорит. Остальные, похоже, тоже. Впрочем, Эдик дал нам время сориентироваться. Компания примерно нашего возраста, но вдвое превосходящая по численности, которая только что проходила параллельно, внезапно оказалась перед нами. Эдик выдвинулся чуть вперед.
— Слышьте, пацаны, сигареты есть? — первый вопрос просто хрестоматиен.
— Не курим, — спокойно, даже лениво отвечает Эдик. Вад, который только что затянулся, резко убрал руку с бычком за спину и щелчком отправил сигарету в полет.
— А деньги? — второй вопрос строго в русле первого. Ритуал соблюдается неукоснительно.
— А сколько вам надо? — полюбопытствовал Эдик.
— Все, что есть, — ритуал был нарушен бестактным эдиковым вопросом, но ближайшая перспектива, в сущности, не изменилась. Эдик повернулся к нам.
— У нас сколько денег на круг? — мы переглянулись и пожали плечами. — Ну, рублей триста-то есть?
Триста рублей — это довольно круто. Мне каждый день давали по десять, этого хватало на пачку сигарет и две бутылки «Шанса». «На круг» у нас столько не было совершенно точно.
— Есть? Отлично. — Эдик снова развернулся к агрессорам, которые стояли с несколько ошарашенным видом. Они явно не привыкли к такой цивилизованной покорности. — Итак — триста рублей. Если вы нам прямо сейчас даете триста рублей, у вас есть все шансы уйти отсюда на своих ногах.
Флагманский гопник переваривал посыл несколько секунд.
— Ты чо, охуел..., — что должно произойти дальше, в общем-то, всем очевидно. Пара фраз максимум — и понеслось. Мы с Вадом придвигаемся поближе к Эдику,
— Ребят, мне кажется, он ответил «нет», — широко улыбнулся Эдик, и мы втроем бросились в атаку.
Я почти сразу получил в висок чем-то довольно тяжелым, спокойно упал в сугроб и откатился в сторону. Свою задачу я вроде выполнил — как бы напал на двоих, отвлек их внимание, после чего засадный полк из Юры и Стаса, которые выждали трехсекундную паузу, вступил в беседу, имея очень серьезное позиционное преимущество — все агрессоры были заняты Эдиком, Вадом и мной. Прежде всего Эдиком, который первым же ударом положил флагмана на землю, на отскоке, похоже, сломал ногу еще одному и крутился как волчок уходя от нежелательных контактов с трех сторон.
Вад бил коротко и скупо — на его счету пока не было ни одной шкуры, но еще троих он все-таки связал. Те двое, на которых я так неудачно напал, лежали неподалеку: одного из них нокаутировал Юра, а второму Стас пробил голову кастетом — на ходу, не останавливаясь.
Буквально через десять секунд переговоры были завершены. Двое убежали по сугробам, высоко вскидывая ноги, и их никто не стал догонять. Тот, которому сломали конечность, уже перестал орать и просто хрипел. Юра зашел сзади к последнему деятелю, который пытался перетанцевать Эдика и сильно ударил его ногой чуть выше поясницы. Тот странно сложился в воздухе, но упал все-таки ничком. Эдик подскочил и сбоку жахнул его ботинком по голове. Судя по звуку что-то сломал — или челюсть, или скулу. Во всяком случае, треск был слышен, несмотря на петарды и шутихи, которые продолжали взрываться, освещая поле битвы красивыми разноцветными сполохами.
На то, чтобы встать, мне потребовалось время — в глазах летали цветные мухи, слегка тошнило. За это время Юра, Стас и Эдик сноровисто обшарили лежащие тела. Вад стоял, сильно задрав рукав куртки, и с усилием растирал правое предплечье левой рукой.
Эдик отошел на несколько шагов, поближе к освещенным окнам общаги, и пересчитал деньги.
— Сто шестьдесят, — сообщил он. — Вон они чо мялись-то — у них просто трехсот не было.
По дороге обратно мы дали большой крюк — свежепротоптанная дорожка от магазина провела нас через четыре соседних двора. На всякий случай — двое дезертиров вполне могли ждать нас на том же месте с подкреплением.
— Радуйтесь, дети мои! — провозгласил Эдик в открытую дверь, и, заснеженные и веселые, мы ввалились в квартиру с полными сумками самого разного питья и небольшими аккуратными букетами для женщин. Делить наигранное в уличной схватке было... некрасиво, что ли, поэтому Юра предложил купить женщинам цветы.
Мы были стремительно расцелованы, после чего про нас на какое-то время забыли. Напитки были моментально рассредоточены по периметру — на стол, на подоконник, на подлокотники — чтобы у каждого в каждый момент под рукой было чего хлебнуть. Закуски уже были расставлены на столе и цивилизованный и высокоинтеллектуальный разговор продолжился.
Потом я цинично отказался играть на гитаре, потому как все еще подташнивало. Гитару взял Стас и с полчаса красиво играл и пел душевно, но немелодично. А я сидел и смотрел на снег в окне, который продолжал нестись вниз с такой скоростью что начинала кружиться голова.
- Народ! - Юрка подключил телевизор и уже настроил антенну. - Наполняем емкости, сейчас нас будут поздравлять!
- Смотрим всех по очереди? - поинтересовался Вад, неторопливо наполняя стакан.
- Конечно...
Потом нас поздравил Борис Ельцин. По первому каналу. Мы выпили и переключили. Выслушали поздравление губернатора Леонидкастиныча Полежаева, снова выпили, и опять переключили. На третьем канале на нас с экрана смотрел крепкий мужчина в малиновом пиджаке и с толстой золотой цепью. Вытянутое лицо его было сурово, и только на самом дне глаз виднелась бешеная пляска веселых кокаиновых чертей. Этого человека мы тоже знали: смотрящий по городу. Главный бандит, которого уже много лет не могла поймать доблестная милиция.
— Вы все меня знаете, а я знаю многих из вас, — говорил он. — И сегодня от лица омских предпринимателей поздравляю всех жителей нашего города с Новым годом.
И, словно салютуя его словам, за окном началась невероятная, лютая, сплошная праздничная канонада.