Когда я родилась, моей двоюродной сестре было уже 8 лет. Она заглядывала в мою коляску, пытаясь разбудить меня, чтобы по нянчится. Об этом она мне рассказывала после, когда мы уже вовсю дружили. Дружили мы так: я её обожала, а она меня воспитывала. На её воспитание я реагировала по- разному: иногда спокойно, иногда нервно, поскольку считала, что сама уже всё про эту жизнь понимаю. А когда мне исполнилось 18 лет, сестре , соответственно, - 26, она уехала с мужем в Германию. Сказать, что я рыдала, не сказать ничего. Тогда, в 90-е годы мне казалось, что мы расстаёмся навсегда. Поезд уже практически уходил, а мы всё ещё рыдали на платформе. Через три года она в первый раз приехала в гости. Ещё были живы её родители, и она приехала вроде бы к ним, но я была уверенна, что ко мне. Помню её уставшие потухшие глаза. Для меня она была - иностранкой, а она говорила, что здесь, дома готова землю целовать. И если бы не оставшийся там, со свёкрами- немцами, малолетний ребёнок, никуда бы не поехал