Следует сказать, что с Анной я забыл о времени, как таковом, а потому, могу смело сказать, что я засыпал с ней всегда.
Конечно, мы, как и другие влюблённые, ну те самые, которые на первых порах "киски и зайки", думали о том, что друг без друга не сможем дышать и засыпать, есть и говорить.
И вот в те редкие моменты, что мы оставались друг без друга, мы думали только о том, какой бы стала жизнь, если бы временное одиночество стало вечностью.
Я, признаться, не переживал.
Я не боялся.
Я всегда знал, что она моя.
Я знал, что не потеряю.
Но я ошибался.
Как и все.
И каково было моё удивление, когда я понял, что самое страшное - не проснуться одному, не вернуться после работы в пустую квартиру, не ужинать в одиночестве.
Самое гадкое, оказалось - одному заснуть.
В тот момент ты чувствуешь все то, на что доселе был неспособен.
Теперь ты знаешь, что ты мерзкий и бессмысленный одиночка, червяк, ненужный и противный, выползающий только в дождь, потерявшийся и забытый - ты.
Жаль только, мне теперь тебе об этом не сказать.
Но я подумал о том, что всегда можно написать письмо. Говорят даже, если его сжечь - оно точно дойдёт до адресата вместе с нашими чувствами, а в нас оставит лишь тёплую пустоту.
Так вот, в ожидании этой чертовски сладкой пустоты, я стою на балконе дома-старожилы этого района. Держу в руках белый лист, который на фоне снега, перемешанного с грязью, кажется отвратительно белым, таким слепящим, не предвещающим ничего светлого, как могло показаться. Держу шариковую ручку. Сначала с высоты улетает она, а за ней и обгорелые клочки моего «чистого» письма.
Это совсем не сказка, и тёплый ветер не подхватывает и не уносит их вместе с моей печалью в даль. Нет, несколько кусочков падают замертво, постепенно пропитываясь слизью из пыли и грязи этой дороги.
Это, увы, не «ветер перемен», хотя и восточный. Видимо, он зол сейчас на южный ветерок, а оттого такой колючий и пробирающий до самых костей.
Черт, я и не заметил, как здесь все стало напоминать роман Бегбедера, не который, не читав, я так люблю ссылаться. Полюбив, он понял, как заблуждался в утверждениях, а я, полюбив, понял, что обратного в моей жизни уже и не будет. Это меня пугает и радует одновременно.
Любовь к тебе до сих пор часто окрыляет меня, возвышает и даёт расти выше, но, зачастую, лишь вгоняет в состояние невротика с пригоршням разноцветных таблеток в ладони...