В перспективе Олеси
В момент звонка психотерапевта мы уже сидели наготове и без промедления покинули квартиру. У подъезда стоял минивэн, дверь моментально распахнулась, и психотерапевт помахала нам рукой. Внутри пассажирские кресла располагались не рядами, а напротив. Римма и седовласый мужчина в очках сидели спиной к водителю, Мила устроилась рядом с ними. Я, Вадим и Ярослав разместились на противоположной стороне, а Пират улёгся на пол машины и положил морду на лапы, тревожно на меня поглядывая.
Салон был отделён от кабины водителя прозрачной перегородкой, за которой я увидела двух мужчин. Автомобиль тронулся с места, а меня охватила тревога. Но от беспокойных мыслей меня отвлекла Римма:
— Познакомьтесь — мой супруг Иван Фёдорович Завьялов, — а потом посмотрела на нас, призывая представиться.
— Олеся, — сказала я.
— Вадим, — назвал своё имя муж.
— А я Мила, — кивнула сестра.
Ярик молчал, и мне стало неудобно. Я зашептала:
— Сынок, нужно назвать своё имя!
Ребёнок вздохнул и, сильно смущаясь, сказал:
— Ярослав.
— Ну а ещё у нас здесь есть Пират, — усмехнулась Римма.
Услышав своё имя, пёс поднял голову и гавкнул. Лицо Ивана Фёдоровича при этом вытянулось.
— Я тоже никак не могу к этому привыкнуть, — смеясь, подбодрила мужа Римма.
Я сильно смутилась и, чтобы перевести тему, кивнув в сторону перегородки, спросила:
— Кто эти люди?
— Мои ассистенты, — ответил Завьялов, несмотря на меня.
Наверное, мужа тоже озадачило присутствие незнакомцев. А может, моя тревога передалась и ему — он спросил, не сумев скрыть нотки подозрения в голосе:
— Скажите, почему вы нам помогаете?
— Вадим, ваш случай полностью меняет представление о реальности. Теперь нельзя утверждать, что сознание — это функция мозга. — пояснила Римма.
— А что это тогда? — уточнил супруг.
— Это мы и хотим узнать. Пока у нас есть только предположения, — ответила она.
Я ловила каждое слово, затаив дыхание.
— Расскажите о своих догадках? — допытывался Вадим.
В разговор вступил Иван Фёдорович. Он всё так же избегал встречаться с нами взглядом и смотрел куда‑то перед собой:
— Возможно, сознание любого живого объекта фактически есть часть континуума и соединяется не только с другим каждым сознанием — существующим или даже когда‑то существовавшим, — но и со всеми атомами пространства‑времени.
Мы замолчали, в недоумении переглядываясь.
— Здесь нет профессоров! Вы можете человеческим языком разговаривать? — возмущённо воскликнула Мила.
Завьялов вздрогнул, а Римма пустилась в пояснения:
— Раз вы соединились в одном теле, то это может означать, что сознания всех людей связаны между собой. Представьте ветки лабиринта, которые сообщаются между собой посредством тоннелей. Вот через такие проходы вы и попали в одно тело.
Иван Фёдорович закивал и дополнил:
— И если это так, то объективной реальности не существует, а материя — не более чем иллюзия.
— Как иллюзия? — потрясённо спросила я.
— Очень просто. Если мозг — не генератор сознания, а просто приёмник, настроенный на определённую частоту волн, то он преобразует полученные сигналы в физическую реальность.
— Да ну! Это какой‑то бред! — воскликнула Мила.
— Ага, а четыре личности и собака в одном теле, значит, не бред? — рассмеялся Вадим.
Я боялась, что между родственниками, как обычно, завяжется словесная перепалка, но сестра повела себя странно — просто отвернулась к окну. А муж задал очередной вопрос:
— Так у вас есть соображения, почему наши сознания соединились? — поинтересовался Вадим, пристально глядя на Завьялова.
Глаза Ивана Фёдоровича загорелись, и он увлечённо заговорил:
— Если допустить, что мозг интерпретирует действительность в нашу реальность, в которой все сознания бесконечно тесно взаимосвязаны, то, значит, произошло событие, нарушившее в ваших телах восприятие нужной частоты. Это способствовало тому, что сознания перетекли в сосуд, который имел исправный приёмник волн и находился в непосредственной близости!
— В тело Олеси?
Вадим был потрясён.
— Именно! — подтвердил Завьялов с энтузиазмом.
Муж обдумал сказанное и, нахмурившись, заявил:
— Подождите. Если бы вы были правы, то не существовало бы болезни Альцгеймера и слабоумия! Разве это не опровергает вашу теорию?
Завьялов хмыкнул:
— Вы сравниваете сложное с простым. Представьте старый радиоприёмник: если он начинает плохо ловить сигнал, передавать его с помехами или вовсе теряет связь с волной — это не значит, что радиоволн не существует. Просто сам приёмник перестал работать или требует настройки. Так и с мозгом: он может утратить способность корректно принимать и обрабатывать сигналы, но сознание при этом никуда не исчезает.
Вадим замолчал, обдумывая услышанное.
— Но как починить эти приёмники? — поспешно спросила я, не в силах скрыть нервного возбуждения, которое охватило меня целиком. — Как вернуть всё на свои места?
Повисло молчание. Завьяловы переглянулись. Несколько секунд казались вечностью. Наконец, тишину прервала Римма:
— Олеся, мы не знаем, — мягко сказала она. — Ведь всё ранее озвученное — не более чем гипотеза. У нас нет проверенных данных и экспериментально подтверждённых методик. Мы оперируем предположениями, пытаемся выстроить модель на основе крайне редких и плохо изученных явлений.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
— А я надеялся, есть чёткий план действий, — упавшим голосом произнёс Вадим. — Что вы не просто строите теории, а знаете, как нам помочь.
Римма вздохнула:
— Поймите, мы столкнулись с феноменом, который выходит за рамки современной науки. Но это не значит, что решения нет. Мы будем искать. Изучать. Пробовать разные методы. Но для этого нам нужно ваше доверие и готовность участвовать в исследованиях.
— Что вы собираетесь предпринять? — уточнил Вадим.
На лице психотерапевта промелькнула смущённая улыбка.
— Пока единственная идея — на месте происшествия погрузить сознание Олеси в состояние гипноза. Может получиться достать спрятанные воспоминания о катастрофе, которые помогут прояснить ситуацию, — произнесла психотерапевт и тут же добавила: — Если ничего не выйдет, будем думать дальше.
Остаток пути мы молчали, погружённые в раздумья. Как только машина остановилась, все сразу же из неё вышли.
— Авария произошла здесь? — спросил Иван Фёдорович и впервые посмотрел прямо на меня.
Я оглянулась. Мы находились у дорожного металлического ограждения, предназначенного для защиты автомобилей на опасном участке дороги. Только нам оно, видимо, не помогло. Дальше, метров через десять, начинался въезд в тоннель, а позади виднелся дорожный указатель расстояний.
— Да. Вспышка ослепила, как только мы проехали метку расстояния, а машину занесло прямо здесь, — ответила я.
— Хорошо, — сказал Завьялов и отправился в сторону своих ассистентов, которым принялся что‑то объяснять. А затем крикнул нам: — Сейчас установим оборудование, и можно начинать!
Римма кивнула, обернулась ко мне и спросила:
— Олеся, где ваша семья?
Я обвела родных взглядом и ответила:
— Они все здесь.
— Вадим, Мила и Ярик, заберите Пирата и отправляйтесь в машину. Пока я не позову, не выходите. Сейчас нужно только сознание Олеси!
— Я вас всех сильно люблю, — я обвела семью взглядом. — Не представляю своей жизни без вас!
Не смогла сдержаться и расплакалась. Мы все обнялись. Понимала, что тепло тел любимых людей и их поцелуи — это лишь иллюзия, которую выстроило моё сознание. Но я знала, что сейчас мы все представили одно и то же.
Моя семья направилась в сторону автомобиля, а я, проводив их взглядом, повернулась к Римме.
— Олеся, мне хотелось бы вас подготовить, но я понятия не имею к чему, — растерянно произнесла женщина.
— У нас всё равно нет другого выхода.
Мы перелезли через ограждения. Психотерапевт установила друг против друга два раскладных стула со спинками. Когда мы уселись, к нам подошёл Иван Фёдорович и сказал:
— Можно начинать!
Как только он удалился, Римма приступила к сеансу гипноза:
— Сядьте удобно, откиньтесь на спинку стула, — приказала женщина. А когда я выполнила её указания, продолжила: — Абстрагируйтесь от шума автострады, сосредоточьтесь на моём голосе. Сейчас я буду медленно считать от одного до ста: при каждом нечётном числе вы будете открывать глаза, при каждом чётном — закрывать.
Сначала Римма считала достаточно быстро, потом начала замедляться. Через какое‑то время стало трудно открывать глаза, и тогда я услышала:
— Веки становятся всё тяжелее, они плотно сомкнуты, а ваш покой полный и безграничный.
Тело словно налились свинцом, не было сил даже приоткрыть глаза хоть на миллиметр, и я перестала сопротивляться. Слышала, как психотерапевт считает, но её голос удалялся и становился всё слабее. В какой‑то момент я совсем перестала его различать.
***
Услышала громкий лай Пирата, распахнула глаза и тут же почувствовала солёный вкус крови во рту. Голова раскалывалась, будто кто‑то бил по вискам молотом. Быстро осмотрелась: я находилась в машине за рулём, рядом на пассажирском кресле сидела Мила, на её лбу зияла страшная рана, из которой тонкой струйкой текла кровь, оставляя тёмные следы на щеке.
— Мама! — испуганно закричал Ярик.
Я медленно обернулась. Глаза сына казались огромными от ужаса, его губы дрожали. Пёс остервенело лаял, метался между сиденьями, тыкался мокрым носом мне в лицо, будто пытался растормошить. Сильно мутило, перед глазами плавали цветные пятна, но я собрала всю волю в кулак и поднялась.
Вылетела из машины, не удержала равновесия и упала на землю. Пират выбрался следом, бегал кругами и гавкал, не давая мне отключиться. Вдохнула глубже, пытаясь сдержать тошноту, и поднялась. Перед глазами всё ещё плыло, а почва под ногами качалась, словно палуба корабля в шторм, но нужно было спешить: автомобиль развернуло боком, он остановился прямо у обрыва, грозя в любой момент сорваться вниз.
Открыла заднюю дверь, отстегнула ремни безопасности детского кресла и помогла выбраться Ярославу. Он цеплялся за мою руку, дрожал всем телом, но не плакал. Потом уложила Вадима на сидение и, взяв подмышки, волоком вытащила наружу. Милу вызволила через водительскую дверь. Сестра была бледна, я едва различила её дыхание.
Оттащила своих близких подальше от автомобиля. Мила и Вадим не подавали признаков жизни, а сын сидел на земле, согнув ноги, обхватив их руками и уткнувшись лицом в колени. Я опустилась перед ребёнком, взяла его личико в ладони и заглянула в глаза:
— Ярик, ты в порядке?
Он поднял на меня взгляд, кивнул, но по его щеке скатилась слеза. Я крепко обняла сына, стараясь унять дрожь в руках и в голосе:
— Побудь здесь с Милой и папой, а я попробую найти помощь, — сказала я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё сжималось от ужаса. — Всё будет хорошо, слышишь? Я быстро.
— Ладно, — ответил сын дрожащим голосом.
— Всё будет хорошо! — повторила я, поцеловала малыша в лоб и начала карабкаться по склону на обочину дороги.
Земля осыпалась под ногами, камни скользили, но я упорно поднималась, цепляясь за пучки травы, за корни кустов. Голова кружилась, перед глазами плавали тёмные пятна, а во рту всё ещё чувствовался металлический привкус крови. Дыхание сбилось, в боку кололо, но я не останавливалась.
Как назло, машин не было видно. Я крутила головой то в одну, то в другую сторону. И только подумала, что сглупила и нужно было вызвать помощь по телефону, как услышала пронзительный свист, а следом — грохот.
В панике повернула голову как раз в тот момент, когда что‑то врезалось в машину. Она вспыхнула, охваченная ярким оранжевым огнём, и начала соскальзывать с обрыва. Время словно замедлилось, я видела, как языки пламени лижут металл, как искрят провода, как дым поднимается в небо, клубясь и застилая всё вокруг.
Меня охватило оцепенение. Я услышала крик Ярослава:
— Мама!
Сын бежал в мою сторону, но вдруг упал навзничь и его потащило по земле невидимая сила. Его неумолимо тянуло к обрыву. Рядом с ним, скуля, полз Пират.
С ужасом я заметила: члены моей семьи будто лежали на гигантском невидимом полотне, которое затягивал вниз сорвавшийся автомобиль. Ближе к краю пространство словно начало сворачиваться в воронку из сгустившегося воздуха. Моя семья исчезла в этом водовороте вместе с псом ещё до того, как они достигли обрыва.
Всё произошло за секунды, и я ничего не успела понять. Как только родные скрылись из поля зрения, с меня слетели оковы оцепенения. Я побежала в сторону обрыва, со всей силы наткнувшись на невидимое препятствие, словно врезалась в стеклянную стену. Ударилась так сильно, что отшатнулась, попятилась, упала на колени.
Внезапно всё поплыло перед глазами, звуки стали глухими, далёкими, будто доносились сквозь толщу воды. Мир вокруг начал распадаться на фрагменты: деревья, небо, земля — всё разлеталось на кусочки как разбитое зеркало. В ушах зазвенело, а потом наступила абсолютная, всепоглощающая тишина.
***
Читать дальше
Начало
Читать другие истории
