Как вскрывать тела, если ты левша, найти болезнь, которая встречается один раз на миллион, и совмещать «мрачную» профессию с занятиями танцами, корреспонденту агентства «Минск-Новости» рассказала врач-патологоанатом Городского клинического патологоанатомического бюро Елена Андреева (фамилия изменена по просьбе героини).
Возле патологоанатомического бюро меня встречает приветливая миловидная девушка. С ее лица не сходит улыбка. Пока она ведет меня по коридорам, замечаю, что это окутанное мрачными байками место выглядит как обыкновенная больница. О том, что здесь находится, напоминает лишь табличка у входа.
Елена Андреева трудится тут второй год. Выбор в пользу такой необычной профессии сделала в последнюю ночь перед распределением:
— До шестого курса университета не знала, кем собираюсь работать. Единственное, чего не хотелось, — быть узким специалистом. Сначала задумывалась о карьере врача-терапевта. Но во время практики поняла: мне психологически тяжело работать с людьми. После осмотров пациентов в больнице или поликлинике чувствовала себя эмоционально истощенной. Как будто всю свою энергию отдала человеку.
Еще на втором курсе девушку заинтересовала патологическая анатомия — дисциплина, изучающая причины возникновения болезней и процесс их развития. Ее привлекала возможность детально изучать любой орган или систему, а учебные вскрытия не приводили в ужас. Поэтому, когда на распределении члены комиссии недоверчиво переспросили, действительно ли она готова к работе патологоанатома, Елена уверенно кивнула головой.
Первое время ей довелось в прямом смысле попотеть. Техника вскрытия подразумевает, что основные манипуляции врач выполняет правой рукой. Так как девушка — левша, пришлось переучиваться.
— Было тяжело. Болели руки, затекали пальцы. Порой вскрытие занимало два часа! Зато теперь я отчасти амбидекстр, — говорит собеседница.
Кроме того, мешал специфический запах — юная патологоанатом в целом к ним довольно чувствительна. Иной раз даже становилось дурно. Но Елена сумела с собой справиться:
— Если случай интересный и ты увлечен тем, что видишь, просто забываешь о запахах.
Е. Андреева признается: работа в секционном зале не самая приятная часть профессии. Благо непрерывно стоять над столом и искать болезни внутри умерших людей ей не приходится. Бывает, проводит вскрытия каждый день, а иногда, наоборот, неделю сидит в кабинете у микроскопа.
— У нас есть график, называется «Тараканьи бега». На нем видно, кто сколько вскрывает. На это и ориентируется заведующий отделением, когда раздает задания, — объясняет девушка.
Во время первого вскрытия страха Елена не испытывала.
— У медиков философское отношение к смерти. Для нас в ней нет чего-то мистического, сентиментального. Мертвый человек — это в первую очередь объект для исследования, цель которого — установить причину смерти.
К каждому телу патологоанатомы относятся очень бережно.
— Вскрытие — это не какой-то аттракцион. В секционном зале вы не увидите фонтанов крови и запачканных стен. Аутопсийное исследование (вскрытие) проводится предельно аккуратно, в том числе из соображений личной безопасности. Патологоанатомы старой школы говорили, что заляпанными должны быть только кончики пальцев. Пару раз мне это даже удавалось, — отмечает врач. — Но и по локоть в крови тоже никто не выходит. Так что сложившийся в народе образ мясника в измазанном переднике, который ест бутерброды прямо над трупом, не больше чем выдумка.
Такое представление о профессии только веселит коллег по цеху. Ведь большинство патологоанатомов — хрупкие, улыбчивые женщины.
Большую часть «грязной» работы выполняют санитары: делают разрезы, извлекают все органы, после осмотра врача укладывают их обратно в брюшную полость. Аккуратно зашивают ее, используя специальную технику, наносят посмертный грим, чтобы скрыть трупные пятна и бледность, одевают.
Для патологоанатома вскрытие начинается со знакомства с историей болезни. Затем, исследуя тело, он находит наиболее измененные участки, которые интересуют его в плане постановки окончательного диагноза, и забирает частички органов и тканей для дальнейшего изучения. Чтобы предотвратить разложение, их некоторое время держат в растворе формалина.
Распутывать диагностические случаи Елене помогает микроскоп.
— Он мой верный друг и соратник. Я обожаю сложную оптику, потому этот прибор считаю произведением искусства, — не скрывает восторга девушка. — Патологоанатома нельзя представить без микроскопа. Просто разрезать человека и посмотреть на его внутренности сегодня недостаточно. По сути, врач, работающий сугубо с трупным материалом, это специалист XIX века, врач, использующий микроскоп, — из XX столетия. Сейчас же время молекулярно-генетических исследований. В ближайшем будущем мы перейдем на совершенно новый уровень. Возможно, даже откроем заново известные, как нам казалось, болезни.
По ее словам, самая частая причина смерти — заболевания сердечно-сосудистой системы. Составить конкуренцию им может разве что онкология:
— Появляется все больше людей с раком желудка, женщин — с раком шейки матки. Причем после 30 лет. С каждым годом рак молодеет.
Столь ранняя кончина вызывает у патологоанатома, как она сама выражается, когнитивный диссонанс:
— Человек рождается, растет, оставляет после себя потомство, стареет и только потом умирает — словом, проживает жизнь. Это заложено природой. А когда умирает девушка, парень или вовсе ребенок, ты на уровне инстинктов понимаешь: природа допустила ошибку.
За свою недолгую практику молодой специалист сталкивалась и с необычными болезнями:
— Недавно проводила вскрытие и нашла у мужчины злокачественную опухоль надпочечников. По статистике она встречается один раз на миллион человек. А умер пациент от сердечно-сосудистой патологии.
А вот забытый хирургом скальпель или перчатку внутри умерших не находила:
— Эти россказням уже лет 50, а некоторые люди до сих пор им верят!
Не все знают, но основная работа патологоанатома — это работа с живыми людьми. Ни один день не обходится без исследования биопсий, их привозят из всех городских больниц и поликлиник.
— Всё, что удаляют у больного, — от родинки до целого органа (аппендикс, матка, желчный пузырь…) — отправляют к нам в бюро. От того, насколько точно и правильно сформулирует диагноз патологоанатом, зависит лечение, которое подберет для пациента врач-клиницист. Приведу простой пример. У трех людей одного возраста — Иванова, Петрова и Смирнова — нашли и удалили полипы кишки. Рассматривая их под микроскопом, я вижу, что у Иванова в самом деле доброкачественное образование. А вот у Петрова — злокачественная опухоль, которую должны дополнительно обследовать и лечить дальше врачи-онкологи. У Смирнова и вовсе хроническое воспалительное заболевание кишки, его нужно лечить медикаментами. А ведь первоначально все три случая выглядели как полип, — отмечает Елена. — Патологоанатомы — теневые воины медицины. О нашем деле никто и не догадывается. Но, по сути, мы тоже спасаем жизни. Практически каждый человек побывал здесь под микроскопом.
В практике патологоанатомов случаются и экстренные биопсии — прямо с операционного стола. На них дается совсем немного времени. От поставленного диагноза зависят ход операции и судьба человека.
Перед тем как забранные материалы поступают к патологоанатому, они проходят через умелые руки лаборантов. На специальном аппарате они аккуратно и очень тонко нарезают взятые врачом биоматериалы. Миниатюрные кусочки тканей помещают на небольшие стекла. Работа ответственная: если образцы получатся некачественными, патологоанатом попросту ничего не увидит.
Чтобы хорошо рассмотреть клетки в микроскоп, ткани окрашивают: обескровленные органы имеют серый цвет, а тонкий срез и вовсе прозрачный.
Готовые стекла патологоанатом получает через 3–7 дней. На исследование биопсии дается минимум 2–4 дня, на постановку окончательного диагноза после вскрытия — 10 дней. Бывают и тяжелые случаи, над которыми приходится ломать голову больше месяца.
— Врач — это тот же детектив, но его дело — конкретный человек, — уверена собеседница.
С мнением, что все патологоанатомы мрачные и нелюдимые, девушка категорически не согласна:
— Бывает, знакомишься в отделении с человеком — с виду тихий, спокойный. А потом оказывается, что он душа компании. Есть в другом отделении доктор, с приходом которого вокруг начинается настоящий праздник. Постоянно шутит, байки рассказывает. При этом и работа у него спорится. Тем не менее у всех «патов», на мой взгляд, есть кое-что общее: они вдумчивые и эрудированные.
Конечно, в профессии не обходится без своего специфического юмора. Врачи часто в шутку рассуждают о причинах смерти друг друга в зависимости от предпочтений. Елена — сладкоежка, и, когда уплетает много конфет, коллеги тут же пугают ее ожирением, сахарным диабетом и другими страшными последствиями.
— Сюда же — больные зубы, «странные» родинки, хронические заболевания. Каждый случай раскручиваем вплоть до летального исхода. Своеобразная зарядка для мозга и в то же время эмоциональный разгруз.
Узнав, что девушка работает в патологоанатомическом бюро, окружающие всегда испытывают удивление. А кто-то даже приходит в восторг. Самый часто задаваемый вопрос: «Вы, что, действительно трупы вскрываете?»
— Некоторое время преподавала детям хореографию. А еще играла снегурочку на утренниках. И все это совмещала с основным делом. Если родители детей спрашивали, кто я по профессии, отвечала уклончиво: врач. Одна супружеская пара уточнила, какой именно. Я скрывать не стала. Реакция приятно удивила: «О, так вы же с микроскопами как-то связаны!»
Со странными просьбами знакомые к Елене ни разу не обращались. А вот у ее коллег такие случаи бывали. В далекие 1970-е у одного врача попросили ногти умершего человека. Какая-то бабуля нашептала, что их нужно растворить в воде и мазать проблемную кожу. Якобы после такой «маски» все пройдет. Сейчас подобные истории встречаются редко.
Насмотревшись на внутренности разных людей, девушка решила вести здоровый образ жизни:
— Стараюсь следить за питанием, физической формой, регулярно прохожу медосмотр, сдаю анализы. Очень мотивируют, например, «молодые» биопсии слизистой желудка, которые выглядят как «пожилые» гастриты, или биопсии шейки матки у молодых женщин с дисплазией или даже раком. Такого рода патология в 30–40 лет — последствия образа жизни, а не только влияние индивидуальных особенностей, таких как генетика и иммунитет. Сегодня модно жить легкомысленно, под лозунгом «каждый день как последний», не задумываться о последствиях. Мы привыкли воспринимать свое здоровье как данность, не понимая его огромной ценности, за что потом, как правило, приходится дорого расплачиваться. Я просто пытаюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы жить долго и счастливо.