Акт второй.
Во второй половине дня на атомной подводной лодке К-314 сложилась странная ситуация. 29-го декабря АПЛ К-314 ошвартовалась у своего пирса в бухте Павловского. Уже через два часа после этого представители береговой Службы Радиационной Безопасности выдали заключение, что обстановка на лодке находится в пределах нормы. Вскоре было начато расхолаживание реактора правого борта, продолжились работы с реактором левого борта.
Около 19.30 атомоход покинули командир БЧ-5 и почти весь экипаж. На лодке остались лишь дежурная вахта и дивизион движения, занятый согласно инструкциям "уходом" за остывающими реакторами.
Это все с одной стороны.
С другой... возможно, уже к 11.40 29-го декабря из-за неконтролируемой утечки воды из первого контура реактора левого борта произошло его осушение с дальнейшим перегревом. Как следствие - началось расплавление силуминовых оболочек ТВЭЛов и растворение в расплаве силумина ядерного топлива.
Разумеется, реактор левого борта К-314 окончательно вышел из строя.
Никто не замечал катастрофу до 21.20, когда был в очередной раз включен насос для расхолаживания реактора. При наличие течи в блоке очистки и расхолаживания запуск насоса привел к выбросу воды из реактора левого борта. Через два часа температура первого контура поднялась с 80 градусов до 104. Насос ЦН-108 в 23.37 был остановлен. Проливка реактора продолжалась подпиточным насосом в соответствии с инструкцией, согласно которой это должно делаться только в рамках штатного "ухода" за остывающим реактором.
30-го декабря 1985-го года последний звонок прозвенел в 3.04, когда было выявлено радиоактивное заражение одежды командира дивизиона движения. На подводной лодке сыграли "радиационную тревогу" и с береговой казармы вернули на борт весь экипаж.
В качестве отступления.
Указанная в доступных источниках хронология не позволяет со стопроцентной уверенностью сказать, какое именно время имеется в виду. Московское, по которому оно считается, когда лодка в море. Или местное, отличающееся от московского на семь часов. Но, скорее всего, первое. Так что на базе АПЛ в бухте Павловского радиационная тревога объявлена в 10 часов. По крайней мере, бежать от казарм 26-ой дивизии можно было при дневном свете.
И чтобы два раза не вставать, стоит остановиться на отсутствующих в источниках важных моментах. А они следующие. Так как внешне ситуация на К-314, которая только 29-го декабря прибыла на базу после десятимесячной боевой службы, выглядела как штатная, не было никаких оснований срочно выгружать боезапас, включающий помимо обычных торпед и мин еще торпеды со спецбоеприпасом и, возможно, не менее "токсичные" ракеты. Сама по себе перегрузка подобных изделий всегда требует серьезной организации и по щелчку пальцами не делается. А тут еще Новый год на носу.
Итак.
Следующие сутки – 30-ое декабря - на К-314 прошли в возне вокруг реактора левого борта.
В 14.35 началось резкое ухудшение радиационной обстановки внутри прочного корпуса лодки. Топливо продолжило греться в условиях отсутствия должного отвода тепла, приведя в конечном итоге к выбросу "вскипевшей" воды из первого контура реактора в аппаратную выгородку левого борта. Не купировав сам источник радиационного заражения, экипаж всю вторую половину 30-го декабря без заметного положительного результата предпринимал попытки произвести дезактивацию отсеков. Что привело к переоблучению личного состава экипажа и необходимости замены его личным составом "89-го" экипажа.
Последний день уходящего 1985-го года на АПЛ К-314 начался с того, что в 3.05 был "вскрыт съемный лист реакторного отсека для осушения дренажной цистерны и настилов левого борта".
Чуть позже через вскрытый в прочном корпусе технический лаз в третий отсек спустился служивший в "89-ом" экипаже и выполнявший в нем обязанности командира реакторного отсека капитан-лейтенант Александр Дуплоноженко. Изучив обстановку на месте, Дуплоноженко обнаружил, что схема с участием "34-ого" клапана собрана нештатно. Учитывая "вновь открывшиеся обстоятельства", капитан-лейтенант выдал необходимые инструкции управленцам на ПУ ГЭУ, и уже с пульта дистанционно "34-ый" клапан был перекрыт. Тем самым угроза казалось бы неминуемого взрыва была ликвидирована в последний момент.
Как в трагедии "бог из машины" спускается на сцену и распутывает одним мановением руки все, что накрутили в ходе театрального представления древнегреческие актеры, так и капитан-лейтенант Дуплоноженко одним своим словом поставил окончательную точку в аварии К-314.
Одно "но".
Нештатная работа "34-го" клапана известна из вторых рук и только со слов самого капитан-лейтенанта Дуплоноженко.
Официально все пытаются от этого откреститься. Иначе сразу возникают неприятные вопросы. Почему "нештатно"? С какой целью? Как долго это продолжалось? Кто приказал? Какие мотивы и предпосылки были для этого приказа?
Если у теплового взрыва реактора на АПЛ К-431 проекта 675 в бухте Чажме существует поименный список причастных к факапу, с которым часто в сети путают аварию К-314, то участники Новогодней истории в бухте Павловского, кроме Дуплоноженко, скрыты за безымянными масками. И даже попытка в свое время внести в списки ликвидаторов аварии на К-314 фамилию Дуплоноженко, много лет уже как покойному, вызвала неприятие со стороны «ответственных» органов.
Вместо эпилога.
Никто из механиков, имевших отношение к дивизиону-раз и знакомых с сетевым обсуждением аварии К-314, не заявил: "Что за чушь у вас с нештатной работой "34-го" клапана? Ничего подобного быть не может в третьем отсеке подводной лодки проекта 671В. Если так все соединить, моментально случится "бабах". Это все типа того, как соединить гаечным ключом плюс и минус у аккумуляторной батареи..."
И в качестве альтернативы.
Дуплоноженко спускается в третий отсек. Пытается отыскать неисправность. Ее не находит и, переоблучившись, остается в реакторном навсегда. Послать компетентного специалиста ему на замену нельзя. Он был последним в пределах доступности… Тогда новая порция воды проникает в реактор и соприкасается с перегретым металлом. Образуется пар, который как и в случае с АПЛ К-431 проекта 675, вскрывает реактор. Затем в реактор засасывается еще одна порция воды. Снова появляется пар. Но теперь в бОльших количествах. На АПЛ К-431, перезагружавшей топливо в заводских условиях, торпеды и ракеты отсутствовали. А вот на АПЛ К-314 в новом 1986 году они вполне могли быть. Кроме того, реакторный отсек на проекте 671В от торпедного отделяет всего один второй отсек и две межотсечные переборки. Понятное дело, настоящего атомного взрыва не случилось бы. Но реактор левого борта вполне осилил бы выбух с выбросом в окружающее пространство изрядного количества радиоактивной грязи.
Зимой в Приморье ветер обычно дует с материка. И в отличие от аварии на АПЛ К-431, случившейся 10-го августа 1985-го года, радиоактивное облако после взрыва АПЛ К-314, скорее всего, пошло бы не на север к Хабаровску или на запад в Китай, а двинулось бы напрямки через море в Японию.
Шум у партнеров по этому поводу поднялся бы сильный.
И тогда появился бы шанс, что две серьезные аварии за полгода, случившиеся на советских атомных подводных лодках, привлекли бы к себе внимание гражданских спецов и они перестраховались бы во время проведения экспериментов на четвертом блоке Чернобыльской АЭС. А не только бы все ограничилось рекомендациями "считать работу с первым контуром реакторов как потенциально опасную" и "предусматривать мероприятия, обеспечивающие ядерную и радиационную безопасность в процессе выполнения подобных работ"
Но это была бы точно совсем другая история...