"На окраине маленького городка. Грязного, нищего, Богом забытого. В промзоне, среди гор мусора, металлического хлама и безбоязненно снующих крыс. На куче мокрых, осклизлых брёвен восседали местные жители. Трое крепких парней с неоконченным средним, многочисленными приводами и бурной личной жизнью. Они привезли местному воротиле теневого бизнеса очередную порцию лома. И ждали оплаты. С неба накрапывало. День выдался хмурый и ветреный. Мужики матерились, грели пальцы перегаром и поднимали повыше воротники.
Большой босс не торопился. Скука сводила каменные челюсти.
В сизой дали, в дождевой мороси показался силуэт. Легковое авто осторожно пробиралось по разбитой, ухабистой дороге. Публика оживилась.
— Кого это? Несёт…
— Так заплутал, родимый!
— Не-не… Едет к нам. Точно!
— Пацаны. А тачка-то. Что надо… Спорим на пузырь — бэха. Да к тому ж, шестая…
Машина, юзливо плавая в колее, вывернула из крайнего поворота и пошла легче и быстрее.
— Слышь, такая лимонов семь стоит. И обслуга — на пару лямов в год… Сам видел. Ролик про этот бумер… У нас таких нет. Точняк, коммерс какой-то заезжий… К Семёнычу, на «стрелку».
— Или чинуша… С проверкой. За взяткой…
Сплин развеялся. Перспектива развлечься, а может и обогатиться. Впрыснула адреналин.
Паркетник затормозил, шурша присыпанным гравием. И замер чуть поодаль мужеской популяции. В салоне минут пять возились. Из-за тёмных окон водилы видно не было. Потом дверца нехотя приоткрылась. Маленькая ступня в байкерском ботинке опустилась на землю. Вслед, весь дивный образ обладателя шикарного BMW цвета перламутрового капучино, нарисовался в декадентских промышленных декорациях.
Им. Ей. Оказалась женщина. Неопределённого возраста. То ли, двадцать пять, то ли, ли за сорок. Поджарая, словно породистая борзая. Дорого одетая. Коротко стриженая. Узкие антрацитовые джинсы. Кожаная куртка, цвета спелой сливы. Лицо холёное и красивое.
Гостья, не спеша, закрыла автомобиль. И не замечая аборигенов, двинула к воротам.
«Мадам… Вы ничё не попутали? Може заблудились?» — раздалось хриплое с деревянного помоста. Она обернулась, удивлённо вскинула брови: «Вы о чём, мальчики?»
Высокий, рыжеватый детина спрыгнул вниз и, вихлевато двигая задом, подбоченился к приехавшей. Обошёл её кругом, оценивающе разглядывая и прицокивая языком. Оттопырил большой палец — заскорузлый, мазаный. И, коротко хохотнув, уточнил: «Машинку. Не боишься оставлять? Девонька... А то ведь. Вернёшься — ни колёсика, ни гаечки не нахаваешь».
Девица обернулась в сторону авто: «Так вы же присмотрите? Правда?»
Рыжий опешил — разговор пошёл не «по-нашему», не «по-пацански». А женщина ухмыльнулась. И, скоро и решительно проследовала в ангар.
Не прошло и получаса, как она возвратилась. Местные, уже в полном составе, обступили кроссовер. И что-то оживлённо обсуждали, наперебой хвастаясь и выдвигая предположения. Узрев владелицу, смолкли и выжидательно уставились. Пока она пробиралась к машине, выискивая сухие пятачки. Качок-заправила напыжился и хамовато резанул: «Красавица. Машинка твоя в целости. Ничё не пропало. Хотя, могло бы... Места у нас глухие. Не токмо авто — люди пропадают… Может оплатишь. Услуги охранного предприятия?»
Она легко рассмеялась. Полезла в сумку. Достала сигареты, чиркнула зажигалкой. Закурила. Открывая авто, проникновенно заметила: «Ты — мил человек. Не на ту напал… Я имела честь. В дыре этой. Родиться… И здешние порядки. Знаю… Но. В отличие от тебя, недоделанного… В топях этих. Не засиделась… И жилы рвала. Чтобы — и машинка, и прикиды, и Канары… И на «гоп-стоп». Меня не возьмёшь…»
Выскалилась и зло выдохнула: «Посторонись — дай дорогу… Не то огорчу, всенепременно!» Мужики оторопело подали в стороны. А она, закрывая дверь, кинула им пачку сигарет и разудало крикнула: «Покурите, господа бандюганы… Дорогих... Может. Помойка эта. В которой вы изволите жить. И не в кайф. Покажется…»
Мотор взревел. Брызги грязи из-под колёс разошлись широким веером. Через пару минут бэха скрылась в сером волглом затхлом тумане. Как и не было…"