Найти в Дзене
Слава Мазор

Сижу у корыта разбитого

Сижу у корыта разбитого напрочь, Старик со старухой свалили давно. И хочется выпить и пива не прочь бы, Да, дело погано, да, дело говно. Закину я невод, поймаю я мойву, Да рыбка-то, видно, гостит у кита. Что делать – придётся идти к Лукоморью Просить двести грамм у срамного кота. «Ну киска, ну котик, налей хоть немножко. Осталось ведь, знаю, от Няни винцо, Что Пушкин вчера разливал всем по кружкам. Замолви ему за меня ты словцо». Тупая скотина – то ходит направо, То ходит налево – полез я на цепь, А там, не поверите, просто халява: Вино, виски, бренди и пиво в прицеп. Тупая скотина надо мной наклонился И тихо так шикнул: «Пошёл бы ты вон. Ты с Сашкою пил, так к нему и катися, А Няню не трогай – она ни при чём». Придётся идти к Сашке с Няней адамчиком, Они по ошибке там грохнули Ленского, Сидят, похмеляются, видно, Агдамчиком. Ну там, где беда, там быстрей соболезнуют. –Ну что ж похмелился? Впиталася жижа. Агдам твой из Персии? Что, из Парижа? Ну, брат, ты даёшь. Да с таким бы талант

Сижу у корыта разбитого напрочь,

Старик со старухой свалили давно.

И хочется выпить и пива не прочь бы,

Да, дело погано, да, дело говно.

Закину я невод, поймаю я мойву,

Да рыбка-то, видно, гостит у кита.

Что делать – придётся идти к Лукоморью

Просить двести грамм у срамного кота.

«Ну киска, ну котик, налей хоть немножко.

Осталось ведь, знаю, от Няни винцо,

Что Пушкин вчера разливал всем по кружкам.

Замолви ему за меня ты словцо».

Тупая скотина – то ходит направо,

То ходит налево – полез я на цепь,

А там, не поверите, просто халява:

Вино, виски, бренди и пиво в прицеп.

Тупая скотина надо мной наклонился

И тихо так шикнул: «Пошёл бы ты вон.

Ты с Сашкою пил, так к нему и катися,

А Няню не трогай – она ни при чём».

Придётся идти к Сашке с Няней адамчиком,

Они по ошибке там грохнули Ленского,

Сидят, похмеляются, видно, Агдамчиком.

Ну там, где беда, там быстрей соболезнуют.

–Ну что ж похмелился?

Впиталася жижа.

Агдам твой из Персии?

Что, из Парижа?

Ну, брат, ты даёшь.

Да с таким бы талантом

Мы б горы свернули

Не хуже атлантов.

Кого ты теперь собираешься чпокать?

Что, может быть, Ольгу – она одинока.

А Няня советует спеть хоровод,

Самой-то уж поздно,

А зависть берёт.

И что-то мне Саша тот стал неприятен:

Вся морда в оскоминах,

Сам неопрятен.

За что уважал тебя М. Ю. Лермонтов?

И мне непонятно и многим потомкам.

В то время как Лермонтов,

«Парусом» брызжа,

Звал бурю на головы

Бедных цариц,

Сидел ты и квасил Агдам из Парижа,

Руками ощупывал блудных девиц.

Ну что же ты мог,

Если даже Наташу

Отдал царедворцу (красавицу нашу).

А тот, не снимая чехольца с мудей,

Задрал ей подол и вогнал до грудей.

Ты вызвал его,

Как положено в статских.

Агдаму махнул и поехал стреляться.

Ему бы не пить после первой-то дозы,

А он еле-еле дошел до берёзы.

Потом-то Дантес как-то хитро пригнулся –

Поэта не стало, и мир содрогнулся.

Погибший поэт был невольником чести,

Пал, одурманенный ихним Агдамом,

С свинцом в груди

И с жаждой мести,

Точнее жаждой стакана Агдама.

Страна горько плачет,

А дождик всё льётся,

Наталья горюет, а царь-то смеётся.

Теперь-то Наташку он быстро сломает

И сделает то, о чём каждый мечтает.

Сожмёт он ей белые груди руками

И, быстренько кончив, исчезнет в тумане.

Так кончилась эта ужасная повесть.

Бродягу Дантеса не мучила совесть.

Наталья от жизни взяла, что хотела.

А Няня без Пушкина сильно болела.