Ему повезло: он почуял знакомый запах – пахло мышами. Под тяжелыми еловыми лапами по снегу тянулась тоненькая цепочка мышиных следов. Васька притаился. Падающий снег припорошил его, сделав невидимым, и мыши его не заметили. Немного погодя ему удалось выследить и поймать одну из них. Еда подбодрила его и придала силы. Он немного отдохнул и согрелся.
Но вскоре непонятный шорох заставил Ваську выгнуть спину и ощетиниться. Кот огляделся и заметил, что из-за дерева за ним наблюдает рыжий зверь, похожий на небольшую пушистую собаку. Это была лиса, которая мышковала в своих законных владениях. Появление неожиданного конкурента ее рассердило. Она сразу поняла, что тягаться с ней ему не по силам. Припадая на брюхо, скаля острые зубы, лиса стала подкрадываться. Васька зашипел на нее и из последних сил поднял дрожащую лапу, но где ему было справиться с лесным зверем! Лиса сделала несколько прыжков и бросилась на него. К счастью, кот в последний момент сумел вскарабкаться на дерево. Лисица долго тявкала от злости, потом села и стала ждать. Она ждала так долго и упорно, что кот чуть не примерз к суку, на котором сидел. Очевидно, замерзла и лиса, потому что все-таки убежала наконец. Возможно, ее поманил запах резвящихся зайцев, которые неосторожно прыгали поблизости.
Кот, убедившись, что лисицы нет, спустился с дерева, выбрался на дорогу и засеменил дальше. Он брел несколько часов. Когда солнце стало садиться за деревьями, Васька уже совсем выбился из сил, но все-таки вышел к речке, на противоположном берегу которой была его родная деревня. Ветер доносил знакомые запахи, и надежда затеплилась в маленькой кошачьей душе. Близость дома придавала силы. Васька спустился с берега и пошел по льду. Ветер дул теперь навстречу, неся колючий снег. Льдины, сгрудившиеся у поворота реки во время ледостава, кое-где преграждали путь ледяными торосами. Но кот упрямо брел и в конце концов выбрался на высокий берег, вдоль которого стояли деревенские избы. Он был почти дома, когда на него напали собаки. Их была целая стая. Они окружили его и стали лаять, пытаясь ухватить кота зубами. Они наверняка разорвали бы его, но ему повезло и на этот раз.
– Да это ж Васька! – раздался вдруг мужской голос. – А ну, прочь, проклятые! …Что это ты тут делаешь, бродяга?
Пожилой мужик с палкой в руках разогнал собак и склонился над котом.
– Откуда ты пожаловал? Алексеич со старухой потеряли тебя, поди? Ну, иди, иди! Я посмотрю, чтобы собаки тебя не тронули.
Вскоре Васька уже приближался к своему двору. Гасло уходящее за деревья солнце, ложились на снег длинные синие тени. В родной избе слабо светилось окошко, перед воротами стоял старик, опираясь на палку. Увидев кота, он охнул и заспешил к нему… Кот прижал уши, сжался весь и, чуть слышно мяукая, смотрел на хозяина.
– Ох, бедняга! – сказал старик. – Вернулся, лико чо! Ну, и ладно! Пойдем-ко в избу.
Старик, похоже, был рад. Он нагнулся, поднял кота и понес в дом. Там было тепло, пахло щами и кашей. Старик посадил Ваську на теплую печь. Подошла старуха, принесла коту молока… Но кот не мог ни пить, ни есть. Тяжело и трудно дыша, он сидел на печи и смотрел на стариков. Он был счастлив. …Потом глаза у него стали понемногу закрываться, и Васька тихонько заснул.
Когда наступило утро, старики проснулись, а кот продолжал спать.
– Чо я послушал ее, старый, – бормотал старик, растапливая печь и вспоминая, как дочь уговаривала его избавиться от кота. – Из такой дали вернулся котишка! Столько лет жил с нами, а я… Ну да слава богу, все-таки вернулся, слава богу…
Старик облегченно вздыхал. Решение избавиться от кота, ставшего будто бы больным и заразным, далось ему нелегко. Целый день у него болело сердце, и на душе было тяжело. Старухе он ничего не говорил, – она в последнее время понимала уже не все, в голове ее возникали порой странные фантазии. Вчера ей казалось, что она еще девочка, живет в родительском доме, и про кота она не вспоминала.
– Живи, Васька, я тебя не выгоню… Живи, сколько поживется, – бормотал старик, делая свою привычную, каждодневную работу.
Затопив печь, он подошел к коту, хотел его погладить и с замиранием сердца увидел, что тот не дышит... Старик окликнул Ваську и дрожащими руками стал ощупывать его. Васька-кот не шевелился. Тело его уже успело окоченеть, на морде навсегда застыло счастливое и довольное выражение.
Старик отошел от печи, молча сел на лавку и заплакал…